Нелюбимая

Глава 42

Долгий путь нашего примирения начался не с громких слов или великих свершений, а с тихих, почти неслышных шагов. Шагов, которые теперь отмеряли не расстояние между нашими покоями в «Пристани Феникса», а прокладывали первые, робкие тропинки друг к другу.

Это были шаги навстречу после долгого совета, когда его пальцы, обожженные пламенем кузницы, нежно находили мои, холодные от магии воды, и не отпускали их, ведя через полутемный коридор. Это были шаги в залитый лунным светом сад, где он молча указал мне на одинокий ирис, пробившийся сквозь трещину в черном базальте. «Смотри, – прошептал он. – Как твоя крепость, Мелани. Несокрушимая. Но такая прекрасная, когда решает расцвести».

Но Дилан Феникс, даже укрощенный любовью, оставался Фениксом. Его душа была соткана из импульсов и вспышек, он не мог долго выносить тишину, когда внутри бушевало пламя. Только теперь оно горело не яростью, а чем-то гораздо более ярким и ослепительным.

Его обещание «доказать» заключалось не только в терпеливом ожидании, но и в этих внезапных, дерзких выходках, от которых у меня перехватывало дыхание и кровь разгонялась по венам.

Однажды вечером мы стояли на самом высоком балконе «Пристани Феникса», опираясь о резную балюстраду из темного камня. Внизу, у подножья утеса, раскинулось темнеющее море, усеянное крошечными огоньками возрождающегося порта – будто россыпь звезд упала на воду. Воздух был теплым и соленым, пах дымом очага и далекими странствиями.

Он вдруг обернулся ко мне. В глазах – знакомый озорной огонек, смешанный с нежностью.

- Закрой глаза, – тихо скомандовал он.

Я повиновалась, чувствуя, как что-то сладкое и тревожное сжимается в груди. Послышался легкий щелчок его пальцев.

- Смотри, – его голос прозвучал прямо у уха, низкий и завораживающий.

Я открыла глаза и ахнула.

Над темной гладью залива, там, где вода встречалась с небом, расцветал огонь. Это были тонкие, изящные струйки чистого пламени – золотого, багряного, изумрудного. Они касались поверхности воды – и не гасли, а раскрывались, подобно диковинным цветам невиданной красоты.

Огненные лилии, лотосы из чистого света, рожденные в союзе двух стихий. Они качались на едва заметной зыби, и их лепестки из пламени отражались в черной воде тысячами искр, создавая иллюзию, что горит само море.

Это было невозможно прекрасно. Безумно.

- Дилан! – имя сорвалось с губ в возгласе, полном немого восторга и шока перед этим нарушением всех мыслимых законов магии. – Как?..

Он рассмеялся, и это был тот самый, свободный, заразительный смех, который я когда-то с болью наблюдала со стороны. Теперь он звучал для меня.

- Все возможно, Маринер-Феникс, – он обнял меня сзади, прижав к горячей груди. – Секрет не в том, чтобы гасить воду силой. Секрет в том, чтобы почувствовать ее танец, ее ритм… ее душу. И позволить огню гореть внутри ее течения, а не против него. Слушать ее. Как я научился слушать тебя.

Я чувствовала, как его слова, горячие и тихие, касаются моей кожи, смешиваясь с теплом его тела и жаром, исходящим от этого невероятного зрелища. Щеки пылали, сердце колотилось, как пойманная птица. Это было счастье. Острое, головокружительное, почти непереносимое.

Этот неукротимый, яростный мужчина, чья стихия всегда грозила меня испепелить, теперь тратил всю свою мощь, всю свою необузданную творческую энергию на то, чтобы создать для меня чудо. Чтобы сказать мне без слов то, что еще так трудно было произнести вслух. Чтобы я почувствовала себя единственной. Желанной. Согретой его любовью так, что ни одна стена моей крепости не могла больше защитить – да и не хотелось.

- Это для тебя. Чтобы ты знала... моя стихия учится гармонии. Ради тебя. И чтобы напомнить – там, где есть ты, даже море может гореть.

Я откинула голову ему на плечо, позволив себе эту слабость, и мы молча смотрели, как море горит для нас. И в этом огне была нереальная красота. Гармония. И обещание того, что наш долгий путь, полный ухабов, будет освещен таким же немыслимым и прекрасным светом.