Нелюбимая дочь

Глава 9. Пустое сердце бьется ровно....

Эпиграф

Текут дни, как качели, как ветви развеваются у ели. Душа томится от тоски, так и просится : "уйти".

Сложно мне рассказывать вам, что случилось потом, после того, как мы с Тео условились встретиться в ставшим для нас родным, уже испытавшим проверку временем, заведении, где в темном уголке, вдали от шумной толпы, можно было посидеть и поразмыслить о бренной жизни и о насущных делах.

"- Возраст не тот, - вознегодуете вы, - да и не стоит мелочи пузатой думать о том, как жесток этот мир, покрытый мраком серых будней, ибо на смену теплым солнечным дням вновь пришли моросящие дожди."

Все началось со среды : вдруг на безоблачном ясном голубом небе,ни с того ни с сего, появились тучи непогоды, а едва солнце село за горизонт, поднялся ветер и вызвал суматоху в сердцах людей, да и гнев, которым отвечают прохожие на резкую смену настроения в Небесной Канцелярии.

Продолжает весна буянить уже несколько дней. Закончит она свой трехдневный марафон завтра, так как синоптики обещают тепло и солнце.

За всем этими злоключениями красны девицы я наблюдала из окна. Порой хотелось окунуться в атмосферу лихачества ветреной погоды, оказаться посреди улицы и, не смотря ни на кого и ни на что, ни на страх, что можно простудиться, ни на искоса поглядывающую толпу, которая еще не привыкла к необычным представителям, ни на неистовые порывы блуждающего сеятеля раздора, который всей своей могучестью будет сбивать тебя с ног, с распростёртыми руками впустить дыхание ветра в носовую полость. Все тело готово было на всех порах кинуться навстречу ощущениям, которые возникают, когда холодный воздух проникает в легкие: глаза невольно закрываются, а губы расплываются в улыбке. Мысленно предаваясь этому прекрасному чувству, я не сразу расслышала стуки в дверь. В погруженное мечтами сознание проникли звуки, которые не прекращались, а, наоборот, становились всё напористее.

Безответный стук прекратился, и его сменил высокий голос матери, которая решила вывести меня из равновесия. Но кто же еще это мог сделать! Тут даже и думать не надо. Все просто. Есть я и есть мать. Между нами пропасть недопонимания. Она - олицетворение принципиальности, а я - ее отпрыск, который не только переварил эту принципиальность, а превратил в замок из стекла : огромный необъятный, наполненный кровавыми слезами. Но только моими слезами.

Мама ждет, что этот замок треснется. Да вот проблема: он с каждым годом превращается в неприступную крепость. Орудия для её осады бесполезны, распустились внутри неё вовсе не цветы радости, а гиацинт, и покрытый вечной печалью кипарис пустил корни до глубин сердца.

- Асель, а ну открой дверь, что за напасть на тебя напала, что закрываешься у себя в комнате и не выходишь? - воскрикнула женщина за дверью негодующим, повелевающим голосом.

- Просто не хочу, чтобы меня беспокоили. - твердо проговорила я после того, как встретилась глазами с ней. Ну и взгляд! Будто она готова выжечь меня и мой внутренний мир.

- Да хватит уже одно и тоже каждый день повторять! - вспылила мать и принюхалась да поморщилась, - Ну что за вонь в комнате и бардак, что на столе, что на кровати! Ты же сегодня здесь убиралась! Почему твоя комната теперь напоминает мусорную свалку? - её прекрасное всеобъемлющее зрение заметило надписи на упаковках, которые беспардонно лежали на столе. Мать с презрением произнесла, - чипсы, сухарики? Это по твоему нормально?! Перестань портить свой желудок! Он тебе "спасибо" не скажет.

Да знаю я! Всеми уже давно избитые фразы, про то, как нездоровая еда нас убивает, про то, как она губит желудочно-кишечный тракт, да и эти не очень хорошие соединения в ее составе, обозначенные под буквой : "Е". Все всë знают, но почему-то пробуют и не перестают её есть, а те, кто производят эту, назовем так " еду", живут и процветают за счёт потребителей, которые впихивают в себя вредную органическую химию. Мы это уже проходили, мама. В целом, весь наш организм - это бомба замедленного действия. Не известно, когда и где она взорвется. Может даже и не в желудке, а в головном мозге или же в прямо в сердце.

- Мама, я все уберу, не переживай. Это дело пяти минут. Я как раз собиралась это сделать. - протараторила я и неспешно подошла к столику.

- Обычно люди сразу все в мусорное ведро выкидывают, а не оставляют на всеобшее обозрение! - мать недовольно на меня посмотрела. Как же ещё она могла взглянуть.

- Да-да, в следующий раз поступлю так же. - промолвила я, складывая отходы в пакет. Убрав все со стола и с кровати, а затем стянув плед, с намерением встряхнуть, с укором спросила, - Довольна?

Мать отвела взгляд от той, которая выжидающе смиряла её.

Вдруг руки женщины почему-то начали открывать страницы тетради, хозяином которой был Наумов Александр. Это показалось мне странным. Я уже пожалела, что не удосужилась убрать их на полку. Все ещё думаю над тем, как накинуть тетради на голову Александра. Поэтому пусть пока остаются у меня, буду ждать удобного случая. Ничего с Наумовым не будет, правда, его светлая головушка немножко, ну малюсенько, пострадает.

- Какой аккуратный почерк! - восхищенно промолвила мать. - Надо спросить, остались ли еще у него тетради по этому предмету. За девятый, десятый класс, а может быть конспекты по тем заданиям, которые будут на экзамене.

Так, так, так. Что-то неладное чудится мне. Я подозрительно смотрю на маму, её слова явно настораживают, а тон предупреждает, что она неспроста об этом заговорила.

- Ты на что намекаешь? С чего вдруг завела разговор о химии?

- Завтра к нам придет Ирина Михайловна. Я попросила её стать твоим репетитором. - с невозмутимым лицом выдала мать.

Вот так сюрприз!

- Прекрасно! Просто замечательно, мама! А ты меня спросила? Это по твоему нормально: ставить меня перед фактом? - шок: больше ничего.

- Асель, я беспокоюсь о твоем будущем. Ты скоро перейдешь в 11 класс. Экзамены не за горами. Химия сложный предмет.