Нелюбимая дочь

Глава 10. Пересекли черту...

Эпиграф

-Смотри, папа, ласточка взлетела! Она взлетела! Как она вспорхнула крылышками!

-Вижу, вижу. Доченька, а давай помашем ей на прощанье. Что с тобой, милая? Почему на глазах слезы? Иди-ка сюда. Помаши ручкой. Не плачь и не грусти, солнышко. Ласточка вернется, доченька, вернется. Просто сейчас ей нужно улететь в теплые края. Не бойся, она тебя не забудет. Свою спасительницу не забудет...

Луч Солнца слабо осветил комнату. Глаза слиплись, а душа канула в лету.

Нет, пожалуйста, нет, не начинайся! День, прошу, над душой моей не подымайся!

Я хочу забыться. Хочу быть с папой. Лишь на мгновение остаться с ним.

"Помни, я с тобой. Я всегда буду рядом. А теперь отпусти руку. Я должен идти, Асель. Я должен идти."

Завеса сна развеялась, ощущение реальности по-тихоньку стало возвращаться ко мне. Не сказка, а явь. Явь, в которой живу, дышу.

К сожалению, у сна есть способность иногда не вовремя остановиться , прерваться на том самом моменте, который хочется продлить навеки, перематывать и перематывать до бесконечности.

Круги, наведенные судьбой, линии, начерченные ею, окунают нас насильно в те моменты, которые выгодны Творцу. А я лишь хочу сказать, что несправедливо заставлять нас жить после потери, утраты близких людей. Это как с камнем на сердце опускаться все ниже и ниже, лишиться покоя и мира. Тех, кто нас покинул, никто не в силах заменить. Окольными путями к нам бегут тени и воспоминания. Воспоминания о потерянном, бьющие тебя током, приносящие лишь боль и ненависть к жизни.

Пять. Четыре. Три. Два. Один...

Мозг решил, что мне надо открыть глаза. Спустя минуту приходит осознание, что лежу на полу рядом с дверью, свернувшись в комок. Холод прямиком из сердца пробирается ко мне, над душой нависло молчание, усталость в теле мешает мне подняться. Лежу словно брошенная кем-то ненужная вещь, предназначение которой давно забыто.

- Давай, ещё чуть-чуть, ещё немного. Сначала подними голову, затем с помощью рук помоги себе подняться, - твердит мозг, недовольный тем обстоятельством, что я на полу.

- Нет, не могу, не хочу!- мой приглушённый ответ не помог остаться на том же месте. Я невольно подчинилась и, не совсем понимая, что делаю, встала и побрела к кровати. Вот уже лицом уткнулась в мягкую подушку, и руки гладят её.

Иногда за окном можно услышать пение птиц. Мелодия, смысл которой известен только птицам. Звуки, исходящие из маленьких творений переносят меня в дом, где уютно и тепло. В место, где я по-настоящему счастлива, свободна от оков, натянутых матерью, от обид, которые сквозь слова просачиваются наружу и в вальсе кружат надо мной.

Ранние пташки уже запели. Казалось, что наступило утро, на самом деле - это уже не важно. Что день, что ночь - я словно на каторге, где уже с безразличием встречаешь и провожаешь сутки. Двадцать четыре часа ты проходишь как очередную тягомотину.

Теперь уж точно можно сказать, что я окончательно проснулась. Сложно приподняться, но нужно. Это как необходимость. То, что должен делать человек каждое утро - подыматься с постели и, наконец, прийти в себя.

С незнанием того, что сегодня приготовил мне день, я поднялась. Туловище ломило так, будто отключилась после выматывающих тренировок. Я о той боли, которая появляется в теле после долгих слезоотделений.

- Нет. Хватит, - говорю я себе, - несмотря ни на что, надо продолжать жить. Не всегда на пути будут встречаться камни. Иногда попадается ровная дорога, без крутых поворотов и изъянов.

Я поняла, что у меня будет депрессия, если останусь дома. Тогда единственными свидетелями боли будут стены и потолок. А смена обстановки очень сильно нужна человеку, когда на голову навалился ком, и человек будто идет по тонкому льду, понимая, что вот-вот треснет под ногами маленький его слой.

На часах было 11:30. Передо мной стояла сложная задача : надо было улизнуть. С матерью разговаривать после вчерашнего я не могу. Но я все равно столкнусь с ней сегодня. Да. Именно так. Никак иначе. Я не пропущу из-за прихоти и желания матери властвовать надо мной встречу с другом. Я уже рассказывала вам, какую радость я испытываю, когда выхожу из дома, какие неподдельные эмоции появляются на лице, когда вдыхаю легкий воздух. Это вам не тяжелый климат, что царит в доме, где страдает моя менталка и рушится самообладание. Я люблю жизнь, но только вне этого дома, вне его стен; мне нужно быть подальше от этих людей.

Встреча с матерью становилась неизбежной. Как бы я не старалась не наткнуться на неё - ничего не выходило, все силы вселенной были не на моей стороне сегодня. Они будто заключили договор с мамой, ибо она все время была внизу. Время тикало не в мою пользу. Обманный маневр, с помощью которого я решительно подготовила себя к бегству из дома, был продуман до мелочей, и поэтому из комнаты после долгого "прихорашивания" вышла девушка, которая была одета в расклещенное платье до колен, слегка накрасила губы и распустила волосы, закрученные на концах.

Я остановилась около лестницы, наблюдая за тем, чем занимается мать и её муженек. Муженка не было. Окей. Осталась мать. С нетерпением ждала шанса, чтобы удрать. Но мама играла на нервах, выдергивая нити самокотроля из меня.

Стояла себе и стояла, пока из соседней комнаты не вышел кое-кто. Наумов Александр. "Долго" его не было на страницах моей жизни.

Наумов странно на меня посмотрел. Его озадаченный и задумчивый взгляд скользнул по мне с головы до ног. Когда работа по оценке моей внешности закончилась, парень, покачав головой, начал спускаться по лестнице.

Я впала в ступор от такой наглости. Не выдержала и побежала за ним, после того как вышла из этого состояния. Но...

- Асель, куда ты собралась в таком виде? - мама ошарашенно на меня посмотрела. Просто она сто лет не видела меня в платье. Хотя нет. Скорее всего из-за того, что её планам, касаемо моей жизни, конец.