Нелюбимая дочь

Глава 12.1 И был таков...

Эпиграф

Найти ли оправдание мне?

В душе каша, сваренная из боли.

Зачем жизнь эту дали Вы мне?

Чтоб забавляться и смеяться надо мною?

Время неумолимо тянет нас вперед...

Я почему-то не переставала наблюдать за тем, как следователь заваривает кофе. Начинающему баристе он бы показал мастер-класс. Кабинет постепенно начал наполняться тем самым истинным терпким ароматом, который в купе со звуками, бурлящими из электрической турки, уводил нерадужные мысли прочь из сердца и головы. Тео однажды сказал, что процесс варки кофе - настоящее искусство, где ты должен соблюдать правила, знать пропорции, и если относиться к этому искусству пренебрежительно, то получится не кофе, а вода с плавающими крупинками. ( И это проговорил тот, кто берёт кружку и высыпает на дно кружки содержимое пакетика, в котором поселились эти крупинки.) Главный посыл в том, что утомленный дух получает заряд бодрости, пусть и не на весь день, но за время, проведенное за чашкой кофе, у человека поднимется настроение и появятся новые силы. Хоть я не особо люблю кофе и пью его довольно редко, но знаю, что этот напиток из себя представляет и понимаю, за что его любит Тео.

Пока следователь с нескрываемым удовольствием попивал кофе, мое измученное состояние требовало перезагрузки. Я раз за разом опускала взгляд в пол и была в ожидании чуда, под которым я подразумевала то, что мама всё-таки не придет, и "великодушный" полицейский отпустит нас домой. "Домой"? При упоминании этого слова у меня кружится голова и появляется отторжение. Я бы с радостью вернулась в дом, где мы жили, пока отец был с нами...- ведь только там я нашла бы так необходимое мне спокойствие. Я лишилась не только отца, но и дома.

Конечно же полицейский нас сразу не отпустит. Этот факт не внушал хороших и добрых мыслей, а внутреннее состояние все ухудшалось и ухудшалось. И не я одна была в таком подавленном настроении. Тео со скучающим видом рассматривал интерьер кабинета. Его глаза бегали с одной рамки на другую, иногда он покачивал головой, как маятник в настенных часах. Но а Наумов... Сложно описать его состояние...Он не выражает эмоций. Абсолютно никаких, ну, кроме равнодушия и полного пофигизма.

- Вижу, вам скучно? - промолвил дознаватель с ухмылкой, - вот, что вам скажу. Время у нас есть. И очень много. Давайте поспорим: тот, кто правильно угадает через сколько, примерно, минут придут ваши родители, получит от меня эту ручку с довольно интересным дизайном. Видите, какая она изящная. Золотисто-серая с тонким-тонким стержнем. Монотонная, без лишних красок и надписей, ну, кроме логотипа. Мне она нравится, трудно будет с ней расстаться, но это будет вам от меня в качестве извинения. Согласны?

Он издевается над нами. Ничем иным, как насмехательством это не назовешь.

"Оставьте себе эту ручку раз вам так не хочется с ней расставаться и нас оставьте в покое. " - подумала я.

- Нам не нужна ваша ручка. - холодно произнёс Тео. - Мы хотим выйти из вашего кабинета. Каждая минута, проведенная здесь, невыносима. Эти пожелтевшие белые стены, кипы бумаг и вы, восседающий на стуле. Нам вовсе не весело и нам не до споров и игр.

- Понимаю. - вздохнул дознаватель, - Я просто хотел разбавить обстановку. Я не такой изворотливый, как тот хвастослов, тем не менее, я веду ваше дело. Пока ваши родители не явятся, мы не можем вас отпустить.

- Разве не ясно, что мы ни в чём не виноваты? Какие ещё нужны доказательства? - негодуя, спросила я.

- Девушка, смысл моих последних слов улавливаете? - колющим взглядом спросил следователь. - Может вам свод законов открыть или что? Да ну вас! - он махнул рукой.

А может не стоило нас подозревать? Вести себя с нами, как ищейка, не знающая границ, чьи обязанности не располагают к тому, чтобы понимать чувства людей? Зачем делать из нас глупцов, видеть в нас преступников? Пока нарушители гуляют на свободе, мы почему-то просиживаемся тут и терпим унизительное отношение к нам, за что?

- Кстати, юноша, - с подозрением обратился к Наумову следователь, - ваш отец - уважаемый человек, меценат, сделавший для города много добрых дел, когда вас спросили, являетесь ли вы его сыном, твердо проговорили, что однофамильцы. Вам так нравится пудрить нам мозги? Мы бы и так это выяснили, но ваш поступок...мягко говоря, вводит в заблуждение и наталкивает на разные престранные мысли.

Наумов, ко всеобщему изумлению, ничего не ответил, мало того он с нескрываемой холодностью закатил глаза, чем, наверное, разозлил следователя, который тотчас убедился в том, что из этого парня не получится вытаскивать слова. Мне тоже стало интересно, почему Наумов не сказал, что является сыном "уважаемого в городе человека". Странный он.

Наш дознаватель недовольно покачал головой:

- Какой высокомерный. Сложно будет по жизни с таким кредо идти. Только людей и отталкивать будет.

Согласна. Хотя, думаю, что Наумову плевать. На слова следователя и на самого следователя.

- Мой папа не придет, - заявил Тео ни с того ни с сего, чем обескуражил меня, - можете не ждать.

Я повернулась к нему с озадаченным лицом, а мой друг слегка улыбнулся, с некой грустью, которая читалась в глазах. Что с ним будет, если его злой папаша не явится в полицейский участок? Я даже не подумала об этом. А Тео ведь говорил, что тот долго не появлялся дома, а что если он решит именно сегодня вернуться и устроит хаос уже подвыпивший, вымешивая свой гнев на утварь, мебель и на сына? Под ногами и так шатко, а этот недомерок возьмет и разрушит мимолетное спокойствие и пустит в скрытый под кроной умиротворения лес языки пламени, оставив после себя оголенную землю и обугленные деревья?

- Тео, - с тоской произнесла я, - ты не...

Мне не дали договорить...