(не)любимая невеста Императора дракона

Глава 48

Деревня возрождалась, как феникс из пепла, но теперь она была не просто кучкой домов у леса, а настоящим чудом.

Каменные фундаменты, заложенные драконьими мастерами, поднимались за неделю; деревянные балки, пропитанные огнеупорным маслом, пахли смолой и надеждой.

Крыши покрывали черепицей цвета закатного неба, а на каждой двери висели кованые драконы, как символ мира с империей.

Улицы вымостили гладким камнем, по которому теперь стучали копыта айтаров знати и тележки торговцев. В центре площади возвели фонтан: из пасти ледяного дракона лилась вода, а из пасти огненного — тёплый пар, и дети визжали, бегая между струями.

Мы с Хлоей открыли салон прямо в бывшем доме бабушки. Теперь он сиял белыми стенами и витринами из хрусталя. Назвали просто: «Рецепты бабушки Лиссы».

Хлоя, с её золотыми руками и неиссякаемым энтузиазмом, стала королевой красоты. Утром она месила тесто из лепестков лунных колокольчиков и мёда, днём наносила маски из серебряного корня, а к вечеру торговала моими снадобьями: эликсиры для сияния кожи, масла для волос, капли для сна без кошмаров.

Знать драконьей империи приезжала целыми каретами: леди в шелках, вельможи и министры в отпуске, даже придворные маги. Деньги текли рекой. Золотые монеты звенели в сундуках, и мы с Хлоей смеялись до слёз, считая их при свете свечей.

– Элина, – говорила Хлоя, вытирая руки о фартук, – мы богаче купцов!

– Пока, – подмигивала я, – скоро и их обгоним. Я доработала один рецепт и теперь у нас появится сыворотка от морщин. Леди за нее половину приданного отдадут.

Благодаря нам, деревня стала достопримечательностью.

Путники сворачивали с большой дороги, чтобы увидеть «бывшую волчью деревню» и побывать в нашем салоне. У нас появились трактир «Огонь и Лёд», где подавали горячее вино с корицей и холодное пиво с мятой, и лавка сувениров, где продавали миниатюрные фигурки Тирона-дракона.

Я даже краснея, прикупила себе парочку.

А вечерами… вечерами он сам появлялся.

Дождь стучал по крышам деревни, как тысячи маленьких пальцев, нетерпеливо барабанящих по столешгице. Я сидела у окна, глядя, как капли скатываются по стеклу, оставляя за собой серебристые дорожки, похожие на слёзы неба.

На душе было неспокойно. Тирон так разбаловал меня своими частыми визитами, что стоило ему задержаться, как я начинала злиться и... скучать.

Вдруг дверь скрипнула, и я обернулась, сердце пропустило удар. На пороге стоял он, промокший до нитки, с букетом ирисов в руках, их лепестки дрожали от капель, стекающих с его тёмных волос. Его чёрный плащ блестел от дождя, а в глазах плясала знакомая искра – та, что заставляла меня забывать обо всём.

– Пикник у озера, – провозгласил он, с лёгкой хрипотцой, а на губах его была такая дерзкая и тёплая улыбка, что она моментально растопила мой гнев. – Я принёс зонт. И пирог с вишней.

Рассмеялась, не в силах сдержаться, и он шагнул ко мне, оставляя мокрые следы на деревянном полу. Холодные от дождя пальцы, коснулись моей щеки, и я почувствовала, как тепло разливается по телу, несмотря на промозглую погоду.

Мы выбежали под дождь, укрытые его огромным зонтом, и добрались до старого дуба у озера, где вода отражала серое небо. Сидели на его плаще, развёрнутом на траве, ели пирог руками, вишнёвый сок пачкал нам губы, и мы смеялись, когда капли падали в морс, разбавляя его.

Сильная рука Тирона лежала на моей талии, и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее, когда он наклонялся ближе, чтобы стереть сок с моего подбородка. Его прикосновения были лёгкими, но в них было столько обещания, что я краснела, отводя взгляд, а он лишь улыбался, зная, как действует на меня.

Через два дня, в ясную ночь, когда звёзды сияли так ярко, что казалось, их можно коснуться, он снова появился на моём пороге. В его руках была стеклянная банка, полная светлячков, их мягкий свет отражался в его глазах, делая их почти золотыми.

– Время прогулки, – шепнул он, беря меня за руку, и его пальцы, переплелись с моими.

Мы шли по тропинке, ведущей к лесу, светлячки в банке мерцали, как маленькие звёзды, а он рассказывал, как в детстве, ещё будучи принцем, мечтал стать звездой, чтобы светить путникам. Голос его был мягким, почти мечтательным, но в нём была нотка, от которой моё сердце замирало.

Тирон смотрел на меня, как на само драгоценное сокровище. И это было так непривычно и так волнительно одновременно.

Мы остановились у поляны, где лунные колокольчики светились в темноте, и он притянул меня к себе, его руки легли на мою талию, а губы оказались так близко, что я чувствовала его дыхание.

Напряжение между нами было почти осязаемым, и я хотела, чтобы он поцеловал меня, но он лишь улыбнулся, отстраняясь, оставляя меня в сладкой муке ожидания.

В пятницу ветер был холодным, но терпимым, и я услышала рёв айтара ещё до того, как увидела Тирона. Он привёл огромного зверя, чья чешуя переливалась, как закат – от алого до золотого. Тирон стоял рядом, его волосы трепал ветер, а в глазах плясали искры, полные мальчишеского задора.

– Полетаем? – спросил он, и я не смогла отказать, хотя страх сжал моё горло.

Я вцепилась в его талию, когда мы взмыли над озером, мои пальцы впились в его кожаный жилет, а ветер хлестал по лицу, расплетая волосы из косы.

Он кричал: «Держись, моя звезда!», и я смеялась, чувствуя, как его мощное и горячее тело, прижимается ко мне.

В небе, среди облаков, он обернулся, его лицо было так близко, и я увидела в его глазах не только дракона, но и мужчину, который смотрел на меня, как на чудо.

Мы приземлились, и он не отпустил меня сразу, его руки задержались на моей талии, а взгляд был таким горячим, что я чувствовала, как моё сердце отвечает взаимностью и тянется к нему.

Каждый раз Тирон приносил цветы. Ромашки, простые и чистые, лилии, чей аромат наполнял мой дом, и даже зимние подснежники, которые, как шептались в деревне, он выращивал в тайной теплице дворца, используя магию драконов.