( Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины

Глава 8

Поднимаюсь наверх и упираюсь в массивную дверь, на которой висит тяжелый замок. Третий этаж заперт. А главное, ручка покрыта пылью. Видно, что сюда давно никто не заглядывал.

Но откуда тогда шум?

Звук явно шел сверху.

Задумчиво мну подол платья, стоя перед запертой дверью, опускаю взгляд на пол и... вдруг замечаю, что площадка только частично в пыли. Справа к стене привинчена лестница, ведущая на чердак. Так вот около нее пыли нет.

Вывод прост.

На чердак кто-то ходит. Причем ходит частенько, судя по отсутствию пыли на широких лестничных перекладинах.

Пожалуй, стоит спуститься за Томасом. Ведь на чердаке мог притаиться злоумышленник. Одной соваться туда точно не стоит. Разворачиваюсь и уже собираюсь тихонько на цыпочках спускаться на первый этаж за подмогой, как вдруг за стеной раздается протяжный стон.

Замираю на месте.

Сколько стонов человеку надо услышать, чтобы научиться различать их оттенки? Я достаточно сталкивалась с проявлениями боли, чтобы понять: человек за стеной жутко страдает.

Это осознание, как триггер запускает желание помочь, бульдозером подминая под себя осторожность и инстинкт самосохранения.

Быстро поднимаюсь по лестнице, откидываю дверцу, ведущую на чердак, и прислушиваюсь к тишине.

Снова раздается стон из дальнего угла — и я решительно заползаю внутрь.

Чувствуя, как холод пробирается сквозь тонкую ткань юбки. Пыльный чердак встречает меня спертым воздухом, запахом старого дерева и прелой соломы. Осторожно продвигаюсь вперёд, и среди хлама, в полумраке, замечаю лежащую на старом матрасе фигуру.

Мужчина. Крепкий, высокий - даже в этом состоянии заметно, что силушкой он не обделён, но сейчас его глаза закрыты, а мышцы обмякли. На его лицо как раз падает полоса света от чердачного оконца. Чувство такое, будто я его знаю.

Кожа бледная, покрыта испариной, темные пряди липнут ко лбу. Губы плотно сжаты, как будто даже в бессознательном состоянии он не позволяет себе расслабиться. Кровь проступает из-под неумело наложенных бинтов на боку.

Рядом с ним в изголовье стоит поднос, на нем — кувшин, стакан с водой и пара сухарей на блюдце. Кто-то из местных о нем заботится. Секунду, другую вглядываюсь в мужчину — и до меня доходит, почему лицо показалось мне знакомым. Мужчина — более молодая версия Томаса.

Почему слуги не сказали, что на чердаке сейчас лежит их раненый сын? Если бы я это знала, то не испугалась бы до дрожи в коленках, когда услышала шум.

Опускаюсь рядом на дощатый пол. Аккуратно снимаю пропитанные кровью бинты, мягко промываю раны магией. Чувствую, как моя энергия струится от кончиков пальцев, укутывает его в тепло, проникает под кожу и залечивает поврежденные изнутри участки. От моих прикосновений его тело расслабляется, лицо слегка разглаживается.

Вдруг его глаза приоткрываются, но взгляд остаётся затуманенным, словно он смотрит сквозь меня. Продолжаю отдавать энергию, пока не убеждаюсь, что кровотечение остановилось. Потом заставляю себя отойти.

Все-таки он мужчина, а мы на чердаке одни. Не хочу растратить на него все свои силы и остаться со здоровенным незнакомцем наедине беззащитной. Он и так поправится. Осталось только подождать, пока магия и ресурсы организма сделают свое дело.

Поднимаюсь на ноги и иду на выход. Надо поговорить со слугами. Почему они держат своего сына в пыльном чердаке? Так не годится! Ему нужен свежий воздух, нормальный уход. Пусть лучше поместят его в гостевую комнату, которую изначально предлагали мне!

А пока… Спускаюсь на этаж ниже, поднимаю с пола поднос с посудой и несу его на кухню. Вот только слуг на кухне не нахожу. Зато со стороны улицы раздаются голоса и глухой топот копыт по дороге.

Шагаю на улицу, а в голове роятся догадки. Мне любопытно, кого принесло в такой час. И куда подевались слуги?

Когда выхожу на парадное крыльцо, замираю, частично скрытая от других колоннами. Белый экипаж и пара гнедых лошадей в упряжке выглядят элегантно и дорого. Перед каретой стоит смазливая брюнетка, разодетая в пышное платье цвета фламинго. Марта и Томас неуклюже топчутся с ней рядом, о чем-то упрашивают приглушенными голосами. Их движения неестественно скованы, будто им неловко.

Если им неловко, то...

Значит, приехала любовница генерала?

Именно в этот момент спор набирает обороты и незваная гостья взвизгивает:

— ...Да, не приглашал. Ну и что? Я имею право его дождаться и обсудить все с ним лично.

Меня пронзает досада. Или скорее испанский стыд? Не знаю, как обозначить неприятное чувство, грызущее меня изнутри. Мне все равно, кто у мужа был до меня. Но сейчас он женат. Позволить ему продолжать путаться с любовницей — это себя не уважать.

Теперь я его жена, а эта девица вторглась на мою территорию.

Пока мы в браке с Арвином, сюда ей хода нет.

И она об этом немедленно узнает!