( Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины

Глава 20

Старушка снова машет рукой:

— То, сё… О чем могут духи наболтать старой Милании? Сплетни всякие... Ну? Иди уже! Дорогу сюда теперь знаешь. Как солнце утром покажется, возвращайся. Продолжим.

Выхожу на улицу, где дружно щебечут птицы и поют сверчки. Солнце почти село, лишь краешек розового диска все еще торчит за лесом. Я торопливо шагаю домой по знакомым ориентирам, словно по хлебным крошкам. Мягкий шелест листьев под ногами успокаивает, хотя буквально несколько минут назад меня накрыло адреналином на словах знахарки про духов.

Первое. Откуда Милания могла знать, что я уже "лечила многих"? Может, до нее дошли сплетни, что я на поле боя спасала раненых? Это бы все объяснило. И второе. Она весь день провела со мной и уж никак не могла знать, что происходит в усадьбе. Почему же заговорила про проблемы? Если только услышала про ремонт. Там где ремонт, там всегда проблемы.

Наверно, старушка меня разыграла забавы ради!

Возвращаюсь в усадьбу, окончательно успокоенная. Даже усталость слегка отступает, стоит только подумать, что скоро увижу, как преобразились гостевые комнаты. Но на пороге дома меня встречает Томас — расстроенный, словно ему только что сообщили, что урожай побило градом. Морщины на его лбу собрались в глубокую складку.

Из кухни доносятся голоса рабочих и Марты — похоже, она угощает голодных работяг ужином.

— Госпожа Верония… — начинает Томас, виновато опустив голову. — Лучше бы вам это увидеть.

— Что случилось? — сердце тревожно сжимается.

Томас, не говоря ни слова, жестом просит идти за ним. Он несет в руках канделябр, освещающий нам дорогу. Мы минуем коридоры, пропахшие древесной пылью, смешанной с лёгким ароматом воска. В голове уже зреют самые мрачные предположения.

Потолок обрушился?

Стена пробита? Или окно?

Вхожу в первую комнату, и взгляд тут же цепляется за пол. Сначала кажется, что всё в порядке: новые дубовые доски распределены по всему полу. Но стоит Томасу занести в комнату канделябр, как проблема становится очевидной. На правой стороне комнаты зазоры. Они тянутся между досками, словно чёрные трещины на льду.

— Это что? — мой голос звучит спокойнее, чем я ожидала, но внутри бурлит злость.

Томас мнётся, потирая затылок.

— Доски… Те, что из новой партии, из соседней деревни… Они были распилены не совсем ровно. Некоторые шире, некоторые уже. Рабочие старались подогнать, но… сами видите.

Я опускаюсь на колени, чтобы рассмотреть проблему ближе. Пальцы скользят по краю одной из досок: гладкая, хорошо обработанная, а вот соседняя — немного грубее, с едва заметным уклоном.

— У вас есть идеи, что делать? — спрашиваю.

Томас вздыхает:

— Или покупать новые доски и ждать их, или оставлять так. Решать вам. Но, миледи, доски придут не раньше, чем через неделю, а то и через две!

Горечь подступает к горлу. Эти зазоры сразу портят весь вид! Разве такой пол будет достойным комнаты для важных гостей? Конечно, можно оставить всё как есть, можно поставить сюда кровать, и, возможно, никто ничего не заметит, если не станет ползать под ней, но меня не устраивает этот расклад.

Деньги были заплачены за качественный вид, а не за вот это дырчатое безобразие. Раз уж я взялась за организацию ремонта, то не потерплю халтуру!

Но что мне делать? Ждать новые доски? Пройдет неделя, а то и две. Это непозволительно долго.

Я качаю головой.

Хватит ныть, мысленно себя одёргиваю. Надо решать проблему, а не плакаться.

— Томас, собери всех рабочих здесь через десять минут. У меня есть план.

Когда он уходит, я открываю окна, чтобы проветрить. Вечерний воздух приносит запах трав, которыми я недавно занималась. Это успокаивает, помогает улечься мыслям.

Когда все мастера собираются я объясняю свою идею.

— Доски с зазорами нельзя оставлять. Мы передвинем их ближе друг к другу. Да, это создаст проблему на краях комнаты, где появятся слишком широкие зазоры. Но там мы сделаем декоративный элемент. Возьмем тонкие дубовые рейки — они уже есть в сарае, остались с прошлых работ по дому. Мы вставим рейки в щели между досками, подогнав по цвету и обработав воском.

Рабочие переглядываются, но никто не спорит. Бригадиры кивают — мол, да, это выполнимо. Томас с мастерами приносят рейки, и я подбираю подходящие варианты, чтобы узор выглядел как можно естественнее.

Комната наполняется стуком молотков, звуком пилы, шуршанием шлифовальной бумаги. Доски, приятно пахнущие сладковатым дубовым ароматом, постепенно приобретают законченный вид. Я внимательно наблюдаю за каждым этапом, проверяю зазоры, провожу рукой по новым стыкам.

Когда всё готово, мастера берут воск и натирают вставки, чтобы они идеально слились с поверхностью. Теперь на полу не видно никаких трещин, лишь едва заметный декоративный узор, который добавляет комнате изысканной уникальности.

К ночи всё готово. Пол выглядит идеально: гладкий, блестящий, и запах дерева теперь смешивается с ароматом воска. Я выдыхаю с облегчением и, прямо скажем, с гордостью.

— Вот уж кто бы мог подумать, что женщина меня за пояс заткнёт, — неожиданно говорит один из мастеров, склоняя голову.

В ответ улыбаюсь:

— Я просто не люблю зазоров — ни в полах, ни в делах.

Мастера разъезжаются по домам, а я иду на кухню — то ли обедать, то ли ужинать. В животе снова бурчит. Марта накладывает мне полную тарелку перловки, вареной с мясом и специями. Дождавшись, пока я доем, она садится напротив меня и, буравя встревоженным взглядом, сообщает:

— Госпожа, почтовый ворон доставил вам письмо от господина Верховного Мага, Арканистра Его Величества. Это его личная птица. Похоже, что-то серьезное.

— Арка…

Я аж кашлять начинаю, поперхнувшись.

Да ешкин кот! Вы издеваетесь?

Сижу на краю света, никого не трогаю.

Что от меня могло понадобиться магической канистре Его Величества?!