Нелюбимая жена Дракона-Властителя

1.

— Любимый, не прогоняй меня, пожалуйста, — ползу к ногам мужа.

— Не прогоняй, я не переживу, — дрожат мои губы.

Мне холодно, мороз ледяными зубами вгрызаются в плечи, забирается под тонкое платье, в котором муж меня выгнал из дома вернув мачехе.

А там, позади его спины карета, в ней та кто станет его новой женой. Кто разрушила нашу жизнь — моя подруга Жаннет.

Я ползу по снегу на коленях, и цепляюсь за дорогой камзол.

— Не прикасайся ко мне, дрянь, — брезгливо выплёвывает он.

Снег забивает под платье, за ворот, руки окоченели совсем.

Я не понимаю, не понимаю почему он такой жестокий, мой Гилберт, моя любовь, моя опора. Всё было хорошо, хорошо, да у него немного сухой характер, всё потому что не умеет проявлять чувства, но я знаю, что в глубине он любит меня.

Это всё она, разлучила нас! Меня с Гилбертом! Она! Неужели он не понимает.

Хруст снега слышится рядом. Я вся дрожу, ресницы смерзаются от слёз, губы болят от сухих трещин.

Я поворачиваюсь и хочу встать, но Гилберт грубо наступает на подол моего совсем не греющего черного платья, то в которое одевают, когда муж отказывается от своей жены.

Гилберт передал меня родственникам, но я сбежала от них, прямо посередине дороги.

— Гилберт, я-я исправлюсь, я буд-ду незаметной, я буд-ду самой лучшей, я буду стараться, очень буд-ду стараться, позволь мне вернутся… не отдавай меня им, не отдавай, — дрожит мой голос.

Гилберт смотрит свысока, взгляд тяжёлый и безжалостно холодный.

Он красив, очень красив: черные смоляные волосы, чуть взъерошены с запутавшись в прядях снежинки, твердый выбритый подбородок, он высоких кровей.

И я, я… мне просто повезло быть с ним. Но она…

Она моя лучшая подруга, обманула моего мужа.

Гилберт вдруг наклоняется, и хватает жёстко меня за волосы.

Он смотрит не на меня, а куда-то в сторону, будто я пустое место.

— Ты пыталась отравить Жаннет, и убить моего ребенка, которого она носит под сердцем, ты преступница Николь, скажи спасибо, что я позволил тебя забрать твоим паскудным родственничкам и оставил тебя в живых, а не сдал в тюрьму, где бы тебя казнили.

Я содрогаюсь, он тянет меня за волосы, но я не чувствую боли, не чувствую ничего. Он склонился ещё ниже и смотрит мне в глаза, они у него зеленые как изумруды, моя любовь, моё всё, почему он так жесток?

Гиберт достаёт что-то из складок одежды, стеклянный флакон с чёрной жидкостью.

— Это нашли у тебя в спальне. Откуда? Ты подмешала яд в еду

— Я-я я не травила её, это неправда, я не виновата… Это не моё. Она лжёт, Гилберт. Поверь, пожалуйста, просто поверь, я бы никогда такого не сделала, я не буду тебе мешать, просто буду рядом, в самой дальней комнате, только не выгоняй. Они меня убьют, я умру без тебя, умру, — говорю стуча зубами. — Я люблю тебя, люблю только тебя.

— Заткнись, и проваливай, если появишься на моём пороге, я лично тебя прикончу, достала, — цедит Гилберт сжимает челюсти так сильно, что нерв дергается на его щеке.

Я задыхаюсь, в груди не сердце, а кусок льда, который не пропускает эту жестокость. Я не понимаю почему, почему он так меня ненавидит, ведь всё было хорошо.

— Гилберт, — слышится нежный женский голос, — Котик, ты скоро? Холодно, я замёрзла, — выглядывает из кареты она, кто заняла мое место.

— Сейчас, родная, — отвечает ей он, заставляя моё сердце сжаться от тоски.

Гилберт возвращает на меня свой взгляд такой злой, что я сжимаюсь вся и дрожу.

Он выпрямляется и отступает.

— Гилберт…, — полушепотом вырывается теплое дыхание из моего рта, имя мужа.

Он бросает меня посередине этого заснеженного места, одну, раздетую, никому не нужную, униженную и жестоко оклевещенную.