(не)любимая жена эльфийского императора.

Пролог

Император Амадей стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль — так, будто пытался разглядеть в горизонте ответы на мучившие его вопросы. Его корона, инкрустированная лунными камнями, тускло мерцала в свете заката, а в глазах читалась тяжесть, которую не унести даже эльфийской бессмертной душе. Каждый изгиб его лица — высокие скулы, прямой нос, плотно сжатые губы — выдавал напряжение. Он словно превратился в изваяние, скованное цепями долга.

Рядом, чуть поодаль, стоял его советник — пожилой эльф с седыми прядями, выбивающимися из аккуратной причёски. В отличие от императора, он позволял себе наслаждаться моментом: любовался алыми и золотыми полосами заката, вслушивался в пение птиц, прячущихся в кронах деревьев. Но стоило ему бросить взгляд на повелителя, как улыбка тут же гасла. Напряжение, исходившее от Амадея, было почти осязаемым — оно висело в воздухе, как предгрозовая туча.

— Ваше императорское величество, — осторожно начал советник, — скоро прибудет юная герцогиня Марселла Реноллайская, избранная почившим императором в жёны вашему величеству.

Амадей даже не повернул головы.

— И что с того? — его голос прозвучал холодно и равнодушно, будто речь шла о чём‑то совершенно незначительном.

— На дорогах участились нападения тёмных дроу, — продолжил советник. — Я бы посоветовал отправить ей навстречу небольшой взвод имперских воинов. Если, не дай лесной бог, с ней что‑то случится…

— Делайте, что хотите, — перебил император, наконец поворачиваясь. В его глазах сверкнула искра раздражения. — Как только она приедет, я исполню волю отца. Пусть Лунарис с его сыном отправятся навстречу и постараются довести девицу в сохранности. — Он сделал паузу, и на губах его заиграла странная, почти пугающая улыбка. — Хотя, признаться, втайне я надеюсь, что они вернутся без неё. Тёмные дроу вполне могут успеть расправиться с герцогиней раньше, чем мои воины доберутся до неё.

Советник побледнел.

— Простите за дерзость, ваше величество, но по указу почившего императора наследник обязан жениться на Марселле в течение недели после коронации, — произнёс он твёрдо, стараясь не выдать тревоги. — Если девушка погибнет, воля вашего отца не будет исполнена. Народ может взбунтоваться — все помнят древние традиции. Воля умершего — закон.

Амадей резко обернулся, и в его взгляде вспыхнула ярость.

— Я помню о традициях! — воскликнул он. — Каждый день молюсь светлым богам, чтобы душа отца покоилась с миром! Но обречь своего единственного сына на брак без любви… Выбрать девицу, которую я даже не видел! — Он поднял взгляд к небу, и его голос зазвучал с горькой иронией: — Спасибо тебе, отец, за такую родительскую заботу. Я очень тронут.

Ветер, до этого едва заметный, вдруг усилился, растрепав волосы императора. Казалось, сама природа откликалась на его гнев.

— Может, желаете выпустить пар и сразиться на мечах? — поспешил предложить советник. — Могу составить вам компанию.

— Было бы неплохо, — буркнул Амадей, направляясь к выходу. — Только соперником выберу кого‑нибудь помоложе.

— Как пожелаете, ваше величество, — поклонился советник, поспешая следом.

У самой двери император остановился.

— И ещё, — бросил он через плечо. — Сегодня я никого не приму. Пошлите шпионов на земли тёмных дроу. Они убили моего отца, и я обязан им отомстить. После тренировки жду в кабинете начальника разведки. Будем готовиться к войне.

С этими словами он вышел, оставив после себя лишь эхо своих слов и тяжёлое предчувствие. Советник вздохнул, глядя ему вслед. Он знал: грядут непростые времена.

***

«Странная. Не от мира сего». Эти слова звучали в моей голове, как надоедливая песенка, которую никак не выкинуть из головы. Мама повторяла их с такой регулярностью, что я уже начала подозревать: она просто забыла другие эпитеты для своей дочери.

— Марина, ты опять витаешь в облаках? — окликнула она, когда мы загружались в машину. — В деревне дел невпроворот: помочь бабушке, собрать грибы, натаскать воды…

Я вздохнула. «Отдых» в деревне у бабушки Клавдии Ивановны всегда напоминал спартанскую тренировку с элементами народной медицины.

Лето встретило нас буйством зелени и ароматом трав. Лес, к которому мы направились, выглядел гостеприимно: солнечные лучи пробивались сквозь кроны, на полянах пестрели цветы, а воздух был таким чистым, что его хотелось пить, как родниковую воду.

Но прежде чем мы добрались до грибов, нас ждал традиционный ритуал — «очищение» по бабушкиной методике.

— Это отвар из девясила, тысячелистника и ещё кое‑чего по секретному рецепту, — торжественно объявила бабушка, протягивая мне кружку с жидкостью бурого цвета. — Выгоняет все токсины!

«Токсины» действительно начали покидать организм с рекордной скоростью, и деревенский туалет стал самым популярным местом на ближайшие полчаса.

— Ну что, в лес? — бодро спросила мама, когда мы наконец справились с «очищением».

Грибной квест начался. Мы разбрелись по лесу, перекликаясь:

— Мам, смотри, подосиновик!
— Доча, это мухомор, не трогай!
— Папа, тут целая поляна опят!
— Марина, это поганки, оставь их в покое!

Я шла, высматривая грибы, но живот напоминал о себе всё настойчивее. «Может, это не токсины выходят, а душа просится на свободу?» — мелькнула невесёлая мысль.

Отвлеклась всего на минуту — почесать нос, подумать о вечном, — а когда подняла голову, родителей рядом не было. Только деревья, кусты и тишина. Абсолютная, пугающая тишина.

— Мам? Пап? — крикнула я неуверенно.

Эхо вернуло мой голос, сделав его ещё более жалким.