Нелюбимая жена генерала-дракона

Глава 1

Воздух вокруг кажется колючим, раздирая меня с каждым вдохом, а ведь ещё недавно это было самое безопасное место.

Родительский дом.

Стены широкого коридора с каждым шагом сужаются и давят.

Останавливаюсь у двери, один из стражей поддерживает меня за локоть, иначе я бы просто упала: голова продолжает кружиться, а тело ощущается деревянным.

После лёгкого стука одного из моих сопровождающих, дверь открывается, и по спине у меня пробегают колючие мурашки.

Сейчас я его увижу.

Впервые после всего, что обрушилось на меня бурным потоком воспоминаний Елены Фейт-Ворнер. Девушки, в чьё тело я попала. Молодой наследницы, теперь уже сироты, одного из восьми правящих домов королевства Эльмор.

Драконьего королевства.

— Ты задержалась, Елена, — встретил меня грубый голос. — А у меня полно дел.

В глубине комнаты я натыкаюсь взглядом на широкоплечего мужчину с длинными светлыми волосами.

Рэйгард Уокеншилд — дракон первой крови, глава своего рода и жених Елены.

На нём тёмно-синий мундир и белоснежная рубашка с высоким воротом. Густые брови сдвинуты, а губы, сжаты в тонкую нить.

Он сидит в кресле, которое прежде принадлежало отцу Елены, расставив ноги, и буравит на меня острым взглядом, пока я медленно, через боль, двигаюсь вперёд. У его ног разорванной тряпкой лежат флаги семьи Фейт-Ворнер.

Знак того, что здесь теперь новый хозяин.

Для той, в чьё тело я попала, обласканной родительским вниманием, словно весенним солнцем, не знавшей прежде такой жестокости, всё произошедшее стало настоящим кошмаром.

Каждый шаг отзывается во мне острой болью, и боль эта не только физическая от пощёчин и ударов Рэйгарда. Она проросла внутри и тесно сплелась с тем, что ощущает растерзанная в клочья душа бедной Елены.

Она его любила.

Со стороны он казался холодным и жестоким, но только она знала, что скрывается за этой суровой маской.

Для неё он был внимательным, и каждый его визит становился маленьким праздником: Рэйгард неизменно привозил с собой именно то, что могло бы её порадовать.

Он знал её, слышал, ловил каждое слово и каждую просьбу, а Елена, в свою очередь, отдавала ему свою любовь и поддержку. Дарила артефакты из отцовской сокровищницы — всё для того, чтобы он снова и снова возвращался к ней живым.

А когда он, приходя к ней после битвы, молча ронял голову на руки, она садилась у его ног, укладывала голову на мощное бедро и шептала слова поддержки.

В груди всё сжималось от осознания того, что она была его тылом, его опорой. В те минуты Елена верила: пусть Рэйгард и был жесток к другим, для неё он всегда будет защитой.

Тот, кто во внешнем мире не знал пощады, вечерами ласково перебирал её светлые волосы и смотрел с обожанием. И она отдавалась в ответ. Делала всё, чтобы облегчить его страдания, чтобы помочь удержать место главы рода. Отдала, втайне от отца, родовой артефакт — оберег, что с рождения носила на шее.

И как же хотелось бедняжке взвыть раненым зверем после того, как тот самый артефакт она не так давно увидела на шее одной из его бывших любовниц. Напрасно она решила, что бывших.

Но гибель отца и превращение возлюбленного дракона в чудовище всё равно не заставили Елену его возненавидеть. Даже унижения и пощёчины, что обрушились на неё в дни, когда она, осиротев, больше всего нуждалась в поддержке, не смогли погасить это сильное чувство.

Елена любила его.

Всем своим существом, так отчаянно, что готова была отдать за него и свою жизнь, и родовую магию.

С магии Рэйгард и начал.

Отобрал сразу, как только не стало отца бедной девушки.

Выдрал всю магию, оставляя на руках глубокие шрамы.

Но чувства Елены всё ещё бьются внутри меня загнанным, раненым зверьком, и тепло этой любви обжигает.

— Я должен уехать. До завтра меня здесь не будет, но сначала я хотел немного поговорить с тобой. — встряхивает воздух вокруг его голос. — Иди сюда

Презрительная жалость во взгляде режет меня, словно острое лезвие.

Рэйгард склоняет голову набок, протягивает руку и подзывает к себе указательным и средним пальцем.

Моё измученное тело едва не качается от волны той неконтролируемой ярости, что я испытываю в этот момент. Меня встряхивает от этой небрежности и от несправедливости происходящего.

Но я сдерживаюсь. Даже вида не подаю.

Покорно подхожу к нему.

Ещё не время протестовать. Я ничего не знаю об этом мире и о мужчине, что сидит напротив.

— В моё отсутствие у тебя будет много дел. Я ведь могу тебе доверять? Понимаю, что случившееся обрушилось на тебя неожиданно и ты всё ещё страдаешь, но у нас действительно есть дела и обязанности. Я хотел сообщить тебе лично и поговорить о наших планах. — продолжает он и дарит мне белоснежную улыбку, и если бы я не знала всего, что таит в себе память Елены, то на мгновение восхитилась бы его по-мужски красивым лицом и поддалась бы обаянию.

Какой бы ни была сейчас его улыбка, Елена страдала. Каждую ночь она молила Богов избавить её от мучений, но к её молитвам они были глухи.

В отличие от Елены я на волю здешних Богов не уповаю.

Голова ещё кружится, а тело отказывается слушаться, и уже рядом с Рэйгардом я спотыкаюсь и падаю перед ним, упираясь в ладони.

В воздухе повисает звенящая тишина, я вся обращаюсь в камень, когда поднимаю голову и наши с ним взгляды сталкиваются.

В глубине его горящих глаз я вижу своё будущее — вернее, будущее Елены.

Ничего там хорошего.

Но я не она.

Стискиваю зубы, чтобы обуздать накрывшую меня мелкую дрожь. Каждой клеточкой тела чувствую, что Рэйгард очень хочет и не упустит момент, в очередной раз сделает что-нибудь, чтобы напиться её унижением.

Но он просто смотрит.

А после — резко поднимается.

— Поднимите и усадите её на моё место. — звучит над моей головой, а затем он проходит мимо, совсем близко, едва не задевая меня ногой.

Стражи хватают меня под руки, разворачивают и усаживают туда, где сидел Рэйгард. Боль в коленях и ладонях начинает медленно угасать.