(не)любимая жена императора

Глава 20

Лера рухнула на кровать, едва оказавшись в комнате. Тело будто раскалилось, но разум постепенно приходил в себя, лихорадочно пытаясь осознать, что с ней происходит.

Она едва отошла от первого вторжения в его эмоциональный фон, а тут снова. Причем сейчас он показал ей более понятные ощущения, она сама не так давно их испытывала.

Любовь? Она её не знала. Но примитивное желание — то, что легко понять, единожды испытав на себе.

Вдруг безумно захотелось увидеть Эйнира.

Зачем он его убрал?

Чтобы не мешался – прямо же сказал.

Значит, Эйнир мог помешать? Или даже пытался.

А если он прямо сейчас появится в ее комнате и предложит? Она согласится? Лера знала, что сейчас согласилась бы на всё. Да! Да! Да!

Но, разумеется, никто не появился.

А этот мерзавец император еще поплатится за то, что играет с ней, как со своими куклами-фаворитками!

Перед ужином император подошёл с приветствием. Она ожидала извинений, но, конечно же, о них речи и не шло.

Он просто взял её руку для поцелуя и ловко стянул кольцо.

— Ваша цель — леди Миралина, её муж, мадемуазель Ализия. После ужина хочу услышать ответ. Глубоко не копать. Вопросы?

Губы коснулись тыльной стороны ладони, Лера вздрогнула и невольно вспомнила его прошлые желания.

Ах, почему-то опять захотелось хоть на мгновение оказаться на месте «детки»… или даже той другой...

— Кто такая мадемуазель Ализия? — выдавила через силу, сердце чуть не выскочило.

— Увидите. Прямо напротив.

— А где «детка»?

Он слегка дернул уголки губ — и Лера снова ощутила странное напряжение.

— Отдыхает.

Хм… уморил девочку, и это смешно и раздражающе одновременно.

— Что-то ещё?

— Постарайтесь никуда не вляпаться. Повторяю, не глубоко. Приятного аппетита, милая маркиза.

Лера с интересом наблюдала, как на место Инриеты грациозно уселась новая персона, видимо, мадемуазель Ализия.

Грациозно, как кошка, или скорее даже пантера. Чёрные гладкие волосы, модная причёска, плотно облегающий лиф платья подчёркивал каждый изгиб ее тела. И глаза-вишни, большие, блестящие.

Но что это за напускная скромность? Опускает глазки, словно девственница. Но всё в ней говорит о скрытой наглости. Ну кого она пытается обмануть? Разве возможно поверить?

Лера невольно вспомнила слова Эйнира: «Ты не в его вкусе. Ему нравятся скромные девушки». Ха! Смешно.

Лера прикрыла рот, чтоб не прыснуть. И вот этот разврат он называет «скромной девушкой»? Серьезно? И рыжую Инриету тоже?

У кого из них проблемы: у Эйнира или у императора?

Впрочем, не важно. У нее есть задание.

Итак… с кого бы начать? Миралина ближе всех. Наверняка в этой девочке все чисто и красиво. Оставим напоследок, для приятного послевкусия.

Зато читать ее мужа страшновато.

Ладно, посмотрим на «скромную» мадемуазель. Любопытно, что она скрывает?

Ау!

За что они обе её ненавидят? Или боятся? Уже вторая. Что она им сделала?

Да, будущая жена и императрица, но ведь даже повода не давала думать, что им что-то угрожает.

Глубже? Нет, не сейчас, да и не интересно глубже. Ничего хорошего там явно не найти. Или? Чуть копнула. Так и знала. Ревность и зависть. Эх, мадемуазель.

Итак. Миралина или ее муж?

Лорд дер Геллар… ага, лёгкий защитный артефакт. Не дает углубиться, можно поймать только «громкие» чувства. Интересно, что он прячет?

Ого! Да тут даже "на поверхности" есть над чем подумать: ревность, неприязнь, напрвленная в сторону императорского стола.

К кому? Вряд ли к леди Ариане. К Эльданиру? К Эринору? Скорее к принцу.

Слишком интригующе!

Император перехватил ее взгляд. Кивнул едва заметно. И чуть повел подбородком вправо, давая понять, чтоб не рисковала.

Прикрыла глаза, соглашаясь. Подергала перстень отца, намекая, что имеется защита.

Опять еле заметно кивнул.

Итак, теперь Миралина. Сюрпризы будут? О! Еще какие! Да тут целая куча сюрпризов. По порядку.

Страх – главное чувство почти подавляющее все остальные.

Откуда оно? И кого боится? Во Дворце Света такого не было. Там и мужа-то не было. А теперь… да! Именно его она и боится до дрожи. Вон как пальцы подрагивают.

Любовь? К мужу? Нет. К другому мужчине! Скрытая глубоко, лишь легкие лучики пробиваются, слабые. Вымученная, забитая, истерзанная, но всё равно любовь.

После утреннего урока сравнивать есть с чем.

И еще страх за кого-то другого. За кого-то беззащитного, и самоотверженная любовь к этому существу. Ребенок? У нее есть ребенок, и она боится за него!