(не)любимая жена. Второй шанс для принцессы драконов

1. Как снег на голову

― Динь-дили-и-инь!

― И какую вошь принесло в такую рань, ― бурчит Люська, приоткрыв один глаз и ища второй тапок. Снова Васька утащил и заснул на нем. Больше некому. Бандит.

― Дзелинь-динь-з-з-з-з!

― Да иду я, иду! ― раздраженно рявкает она, прыгая на одной ноге в прихожую.

А вот и зеркало в полный рост… ну привет, домовенок Кузя! Люська давно привыкла, что это рыжее лохматое чучело с огромными глазами навыкате, тонкими ножками и выпирающим пузиком ― она сама, и другой уже не будет.

Круглые часы над дверью насмешливо показывают… полпервого дня. Подумаешь. Вообще-то сегодня понедельник. Выспаться рабочему человеку не дают!

Может, Люська и торгашка со стажем, без высшего образования, но все же не дура. Не станет открывать дверь кому-попало, тем более что никого не ждет. А без приглашения, знаете ли, ходят там всякие…

Разве что курьер ошибся дверью и привез горячую пиццу. От пиццы она не откажется. И от тортика. В шоколаде и с клубничками по краям.

Люська смотрит в глазок ― и отдергивается, будто ей зарядили кулаком в лицо.

Вообще-то там был не кулак, а… тюльпаны. Такие ярко-красные, с белой окантовочкой. Как она любит. Точнее… любила. Когда-то.

Набравшись смелости, она смотрит еще раз. Чего-чего?

Марк?!

Да, это он. Все такой же высокий, статный… разве что располнел немного. Возраст никого не красит, ясное дело. Даже густые черные волосы, от вида которых Люська вся млела, знатно поредели, а по бокам появились залысины.

Бывший муж. С которым она рассталась лет так двадцать назад.

После пяти лет страстной любви, когда на одном из курортов в отеле она застала его в объятиях какой-то блондинистой длинноногой курицы.

И подруги, и соседки, и даже малознакомые доброжелатели ― все ее предупреждали, что простая девушка из глуши не пара такому видному студенту престижного инженерного вуза столицы…

Но кого Люська тогда слушала.

Дрожащие пальцы никак не могут повернуть защелку вправо, а цепочка внизу звенит, извивается, как змея, в руки не дается. Справившись с нервами, Люська распахивает дверь на всю и жадно разглядывает скромные потертые джинсы, старую ветровку, проседь в волосах, все эти морщины и мешки под глазами…

Что-то Марк не слишком-то похож на счастливого и довольного жизнью человека.

Стоит, как побитая собака, глаз не поднимает. Букетик перед собой держит… как щит.

― Чего тебе? ― Люська буравит его взглядом.

Как он меня нашел? Что ему нужно? Деньги? А может, квартира? Хочет обольстить… нет, обокрасть. А может, в карты проигрался? Или… кого-то убил

― Да вот… я… ― мямлит тот. ― Цветы купил. Помню, ты любишь эти тюльпаны…

― Да ну, ― щурится она. ― А ты ничего не перепутал часом? Может, не в ту квартиру позвонил, где твоя краля живет?

А глаза-то, глаза как бегают… точно кого-то убил и ищет, где спрятать труп!

― Краля? ― растерянно бормочет он, глядя то на нее, то в пол, переминаясь с ноги на ногу и краснея, как школьник у доски. ― Да нет у меня никого. Жена уже года три как бросила…

― А мне-то что за дело? ― чуть ли не плюется Люська, жалея, что вместо кота не завела добермана. Так и хочется встряхнуть этого горе-казанову за шкирку и укусить побольнее!

Марк судорожно и резко выдыхает, как перед прыжком в холодную воду.

― Люсь… мне жаль, что у нас так все получилось. Я готов начать все заново. ― Он поднимает серые глаза, в которых светится решимость. И от которых Люська когда-то потеряла голову… на свою голову.

― Готов? ― фыркает она, давя желание схватить зонтик, висящий рядом на вешалке, и отходить его по бокам. Но прежде забрать букетик: цветы ни в чем не виноваты.

Все, чего она хотела ― поспать подольше в единственный выходной. А не встречать в одном тапке всяких там бывших и будущих.

Такое простое, вполне понятное человеческое желание. Неужели она и этого не заслужила?!

― Я понимаю, это звучит странно, после всего… всех этих лет, ― заикается от волнения Марк. ― Но иногда нужно прожить целую жизнь, чтобы осознать, что потерял что-то по-настоящему важное и дорогое.

Бла-бла-бла, красивые слова, да толку от них… Люська не станет раскисать, слушая, как бывший заливается соловьем. Ему явно что-то надо. Только вот что?