Нелюбимый

3.

Я совершенно не разбиралась в гонках и во всех тонкостях этих опасных соревнований. Когда мы с Германом заняли наши места в ложе, нам тут же подали прохладительные напитки. Люди начали понемногу заполнять трибуны, вооружившись разноцветными флажками и кепками. Вокруг царили веселье и предвкушение скорого развлечения. В нашей же ложе витал неприятный покой, смешенный с напряжением.

Мои мысли почему-то были сконцентрированы на Александре Ломове. Я прокручивала в голове наш короткий разговор, вспомнила правильные черты лица. Ярким отпечатком запечатлелись глаза. Такие выразительные и невероятно красивые, обрамленные легким золотом ресниц. Мне не следовало думать о другом мужчине. Это было неправильно, во всяком случае, так меня всегда учила мама. Я украдкой посмотрела на Германа. Рядом с ним сел какой-то мужчина, вероятно, партнер по бизнесу или еще кто-то из делового окружения. Они тихо общались между собой и временами смеялись. Герман устроил свою руку на моей коленке, то ли обозначив этим жестом свою территорию, то ли невербально дав мне понять, что без него я не имею права даже шелохнуться. Несмотря на тактильный контакт, у меня создалось стойкое впечатление, что Зацепин совсем забыл про мое существование.

Я искренне хотела что-то начать испытывать к своему мужу. Ведь так правильно, так должно быть, этому меня учили мать и няня. Но мое сердце упорно молчало, но учащенно забилось лишь от одной мысли об Александре. Я даже испугалась такого неожиданного отклика.

Где-то внизу, неподалеку от гоночных машин, мелькнула фигура Александра. Я тут же его узнала по золотистым волосам. Подавшись чуть вперед, я хотела проследить, куда он пойдет, но Александер уже где-то исчез.

— Всё хорошо? — Герман сильней сжал мою коленку и как-то подозрительно посмотрел на меня.

— Да, — я сильно разволновалась и случайно прикусила нижнюю губу.

— Увидела кого-то знакомого? — он приблизился ко мне и глянул так, словно бы пытался найти в выражении моего лица намек на ложь.

— Нет… Просто…, — я запнулась. — Скучно немного стало. Я совсем ничего не понимаю в этих гонках.

— Герман, твоя жена — сущий ангел, — засмеялся собеседник моего мужа.

— Да, это уж точно, — Зацепин немного расслабился, его взгляд перестал быть таким пристальным. — Кстати, познакомься Серёжа, это моя Арина.

— Очень рада нашему знакомству, — я пожала Сергею руку.

Как странно. Герман спокойно отнесся к тому, что я проявила максимум любезности по отношению к его партнеру. Но когда я раннее обменялась дежурной светской вежливостью с Александром, муж показался мне крайне недовольным.

— Я тоже очень рад. Надеюсь, вам удастся растопить сердце нашего ледяного Германа. Кто знает, может в будущем он наконец-то станет мягче, — добродушно произнес Сергей и пожал плечами.

— Не говори ерунды, — оборвал его Герман. — И не пугай мне Арину, она и так меня до смерти боится, — муж едва заметно улыбнулся и вновь погрузился в деловые разговоры, по-прежнему крепко сжимая мою коленку.

Когда началась гонка, я немного оживилась и постаралась вникнуть в суть самого действа. Визг шин и рев моторов резанули слух, тем самым вызывав невероятную волну адреналина у болельщиков.

Отметив про себя, какой машиной управлял Александр, я вот уже больше часа следила исключительно за ней. Сердце непроизвольно сжималось всякий раз, когда красную машину с широкими черными полосами по бокам, заносило на резких поворотах. Действительно страшный вид спорта. Это я отчетливо поняла, когда один из автомобилей не вошел в поворот и врезался в трибуну, а затем несколько раз перевернувшись в воздухе, бесформенной грудой металла упал на землю.

Я вздрогнула от жуткого звука удара машины об асфальт. Герман со своим другом наоборот — рассмеялись, явно довольные тем, что стало на одного противника меньше. Это было просто ужасно! Гонка продолжилась, а выбывшего участника унесли с трассы, в то время, пока разбитый автомобиль оттаскивали эвакуатором.

Слава богу, что подобная печальная участь не постигла Александра. Судя по словам комментатора, господин Ломов вел себя нахально и рискованно на трассе, чем, собственно, и пытался вырвать у противников свою победу.

Меня начало немного подташнивать. Временами я просто не могла смотреть на гонку. Еще несколько машин сошли с дистанции, одна из них даже загорелась, но всё обошлось — ее вовремя потушили.

— Почему жмуришься? — услышала я голос своего мужа.

— Страшно, — ответила я, не поднимая взгляд на трассу.

— Чего же ты боишься? — он улыбнулся, будто бы насмехаясь над моей трусливостью.

— Не знаю. Всего понемногу. Это очень жестокий вид спорта. Некоторые машины просто в щепки разлетаются, а всем весело. Тут нет ничего смешного.

— Ты просто маленькая еще и совсем ничего не понимаешь, — Герман приобнял меня за плечи. Это оказалось неожиданно, ощутить не грубые стальные объятия, а ласку. — Никто ведь никого не принуждает. Они же становятся гонщиками по собственному желанию и зарабатывают на этом огромные деньги.

— Никакие деньги не стоят человеческой жизни, — возмущенно парировала я.

— Это верно, только вот люди об этом часто забывают.

— А вы… Ты решился бы поучаствовать в подобном?

— Нет, я слишком ценю свое здоровье и здоровье близких мне людей. Ненавижу играть на чувствах, ненавижу заставлять кого-либо переживать из-за меня. Это всё же неправильно.

Я ничего на это не ответила, но в глубине души была согласна с мнением Германа.

Гонки продолжались и, к счастью, аварий больше не возникло, хотя риски возникали, причем огромные. Наверное, за тот период, пока наблюдала за автомобилем Александра, я прожила несколько жизней. Это было так волнительно, так тревожно, что даже голова немного разболелась. Но в конечном итоге победу в этой жестокой гонке всё-таки одержал господин Ломов. Герман не помнил себя от счастья. Победа Александра принесла ему немаленький выигрыш на ставках. В честь этого муж решил пригласить победителя к нам домой на праздничный ужин.