"Нелюбимый" день недели

Понедельник, после воскресения #3 - часть 1

Я проснулась отдохнувшей. Потянулась, перекрутила одеяло и засунула его между ног. Ни холодно, ни жарко. Идеально. Можно еще полежать. Однако сухая ветка привычно скоблила по стеклу, а важный голубь прогуливался по подоконнику, стуча острыми коготками по металлу. И даже если бы можно было поваляться подольше, все равно не удалось бы. Да и школу-то никто не отменял.

 – Мам, я встала, – крикнула я в пустоту и растянулась на кровати. Гибкое тело ответило уверенной легкостью. Закинув ноги в березке, я сосчитала до пятидесяти и удовлетворенно выдохнула. И с приятной наполненностью и чувством умиротворения поднялась. За окном светало.

 Протирая глаза, я уставилась на часы и ахнула. Маленькая стрелка стояла точно на десятке.

 – Мам, ты забыла меня разбудить? – на ходу влетая в джинсы, я плюхнулась на разложенный диван и судорожно принялась натягивать непослушную штанину на ногу. Кое-как управившись, рванула к шкафу в поисках хотя бы на вид глаженой кофты.

 – Мам, поставь чайник.

 Но воздух вокруг так и остался недвижимым. Тогда я остановилась, отправила кофту за ненужностью обратно в шкаф и прислушалась.

 Вне моей комнаты не происходило ничего. Ни единого звука. Распахнув настежь дверь, я очутилась в кромешной тьме и оглушающей тишине. Шлепая босыми ногами по коридору до маминой комнаты, я теплила надежду о глупой шутке. Но и там было темно. Продолжая исследовать квартиру, я оказалась на кухне. На столе даже при выключенном электричестве выделялся клочок бумаги. Я щелкнула свет и подошла ближе. Мамина записка гласила: «я отпросила тебя на три дня. Людмила Петровна в курсе. Развлекайся как можешь, ты под домашним арестом».

 Я перечитала записку трижды. Что значит «под домашним арестом»? Разве у нас такое бывает? Это же в американских фильмах родители так измываются над детьми. У нас есть ремень, угол и что там еще? Забрать телефон?

 Я рванула в комнату проверить на месте ли мой. И да, он лежал под подушкой, где и был спрятан. Включив экран, я обнаружила кучу пропущенных звонков и смс от Марины и Никиты. Но начала все-таки с подружкиных, оставив сладкое напоследок.

«Вась, нам надо поговорить, напиши, когда отец уедет»

«Ау, ты где?»

«Решила игнорировать меня?»

«Как хочешь, я не навязываюсь»

«Ну ты где, лохушка, в школу не собираешься?»

«Эй, жду еще 5 минут и ухожу»

«Если ты из-за Сереги, то вы расстались»

«Нет, ты не можешь на это злиться»

«Ну и пошла ты»

«Дура ревнивая»

Читая последние сообщения, я живо представила себе выражение лица подруги и оценила скорость ее принятия неизбежного. И даже посмеялась над выводами. Злости на нее я не испытывала. Нужен ей этот ловелас, пусть забирает. Я не в обиде.

Ниже высветились пропущенные от Никиты. Я было хотела смахнуть уведомления, не читая, но любопытство взяло верх.

«Ты все не так поняла»

«Я сам вызвался помочь Марине»

«Не потому, что очень хотел помочь»

«Мне плевать на Марину»

«Просто ты мне давно нравилась, а я не знал, как подкатить»

«Ну да, так бывает»

«Блин, как глупо»

«Прости»

«Хреновый из меня друг, да?»

«Ответь! У тебя все хорошо?»

«Вась, я переживаю»

Крайнее было отправлено всего час назад. Я подумала над тем, стоит ли что-то ответить, и в итоге отложила телефон туда, откуда взяла (вдруг мама все-таки решить его забрать). Если к подруге у меня вопрос был только один «почему она не созналась сразу», то к Никите список не ограничился бы даже листком. Мечтательно прикинув, как выскажу свое негодование ему в лицо, я скинула джинсы, натянула сорочку и вдела ноги в тапочки. Пусть немного помается. Отвечу позже. 

Чайник закипал медленно, и пока он грелся, я успела почистить зубы и стянуть волосы в пучок. Отражение в зеркале полностью совпадало с моим внутренним мироощущением. Спокойствие и безмятежность. Вернувшись на кухню, я заварила чай, нарезала два бутерброда и налила в тарелку молока для хлопьев. А потом снова уцепилась взглядом за записку.

 И тут меня закружило. Ювелирный, кража, полиция, отец, который хочет меня забрать, и мать, готовая меня спихнуть. А я, блин, бутеров себе нарезала. И что теперь делать? Как решился вчерашний вопрос, я не знала. Свалившись в кровать, я больше не поднималась. Усталость, перевозбуждение, нервозность… Что там говорят умные психологи? Избыток событий?

 Так вот почему домашний арест. Только наказана ли я? Или это для того, чтобы до приезда ментов я не сбежала? Могла ли мать, желающая от меня отвязаться, выбрать такой изощренный путь? Так я сама ей подкинула вариант. Ну уж нет. Так просто я не сдамся.

 Пробегая по кухне, я хватала продукты и сваливала их на стол. Из-под дивана вытащила старую отцовскую спортивную сумку и накидала туда кофт и штанов без разбора, достала паспорт из маминой полки (е-мое, совсем новый, ни разу никому не показанный) и дернула скрепя сердце из заначки две тысячи. Автобус до Омска стоил всего пятьсот тринадцать рублей. Как-то мы с Мариной отправляли ее тетку к врачу в город. Не знаю о нем ничего, но затеряться там точно получится. Добавив съестного к вещам, я застегнула молнию и начала переодеваться. Чем раньше я сяду на автобус, тем дальше буду, когда меня хватятся.