"Нелюбимый" день недели

Понедельник, после воскресения #3 - часть 2

– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – крикнул мне через дверь друг. Он оказался рядом раньше, чем Марина, хотя они оба сбежали с одного урока.

Я злобно шикнула и достала из кармана джинсов телефон.

– Для начала не кричи, – произнесла я в трубку после его «алло». – Не нужно, чтобы все соседи знали. А потом придумай что-нибудь. Что можно сделать с замком?

– Ты серьезно? – он прыснул. – Чтобы его снять, нужны как минимум инструменты. Ты же ничего не объяснила в смс. Да, я и не мастер в этом деле.

– То есть? – я негодовала. – А разве мужикам не заложено с рождения, что они должны все уметь?

– Ну ты каши тоже с рождения не варишь, – парировал мне Никита, и я замолчала.

– Без шансов, да?

– Привет, что случилось? – к голосу парня присоединился еще и девичий.

– Дай ей трубку, – попросила я, обреченно ковыряя зубочисткой замочную скважину.

– Тебя заперли? – хохотнула подруга, – мама рассекретила твои похождения?

– Не смешно, лучше скажи, что можно сделать.

– Ну, – протянула она, – есть у меня один вариант, но ты вряд ли на него согласишься.

– Какой? – взмолилась я, – я готова на все.

– Помнишь, лестницу рядом с кухонным окном?

Я молча сглотнула, когда поняла, о чем речь. На фасаде старых пятиэтажек между квартирными окнами и подъездными сплошь и рядом лепили уродские лестницы так называемые эвакуационные или пожарные. И чтобы никто по ним не лазил на крышу, они начинались в районе второго этажа, а нижнюю часть заколачивали досками. И сейчас Марина предлагала мне мало того, что как-то перебраться с кухни на эту лестницу, так еще и спрыгнуть. Идея попахивала безумством, но смысл в ней был. Поэтому выдохнув:

– Хорошо, – я накинула папину куртку, схватила сумку и вернулась на кухню. Нет, высоты я не боялась. Как и всей этой истории с побегом. Но отделаться от тревоги, засевшей в груди, было не так просто.

Распахнув настежь окно, я посмотрела вниз. Ребята успели спуститься и уже стояли прямо подо мной. И если на лице подруги застыло радостное предвкушение, то Никита выглядел настороженным и озадаченным.

Широко улыбаясь, чтобы развеять его страхи (а скорее и мои тоже), я перекинула ремень сумки через плечо и высунулась наружу. Если встать на самый край внешнего подоконника, то до лестницы всего каких-то полтора метра. Ерунда. Главное, зацепиться рукой.

– Не дрейфь, – крикнула подруга, сложив ладони домиком у рта, – мы тебя поймаем.

Коротко кивнув, я встала в полный рост в оконном проеме и мелкими шажочками пробалансировала к самой кромке, придерживаясь рукой за потрескавшуюся деревянную раму.

– Может, не надо? – подал голос Никита.

Свободной рукой я показала ему класс и снова улыбнулась, правда, в этот раз вымученная улыбка казалась такой не только мне, а скрутившийся в желудке нервный ком стал давить еще и на ребра.

– С третьего этажа не разбиваются, – шептала я себе под нос, оценивая свои возможности и понимая, что затея изначально была провальной.

– Ты справишься, – Марина старалась подбодрить. Но ей было легче. Стоять двумя ногами на плотной поверхности не равно шагу в неизвестность.

Но оставаться в душной квартире и ждать, пока меня упекут отбывать ответственность, пусть и честно заслуженную, никто не собирался. Поэтому досчитав до трех и шумно выдохнув, я решилась.

Но кто вообще придумал, что в момент особо страха мы закрываем глаза? Кто посчитал этот инстинкт важным для самосохранения? Типа, не видя опасность, нам легче совладать с собой? Это же в корне неверно! Уух!

Ликующий возглас подруги мог означать только одно: я справилась. Распахнув глаза в тугом напряжении и нервно рассмеявшись, я увидела, как вишу, держась мертвой хваткой за одну из перекладин. Ногами же мешая воздух, я быстро нашла под ними опору, и протяжный звук облегчения вырвался из моих легких. Полдела сделано.

– Ты – умница! – Марина светилась от гордости, и я почти уверена, что со словами «моя школа» она ткнула Никиту, остающегося непроницаемым. Боже, ну почему нельзя хоть чуть-чуть расслабленнее смотреть на меня? Я только что выпрыгнула из окна! Я же молодец! Однако двигающая мной эйфория быстро растворилась, оставив меня в нерешительности. Но назад точно дороги не было, а посему я могла только надеяться, что и дальше все пройдет в том же духе.

И все же спуск занял немного больше времени, чем я рассчитывала. Коленки предательски дрожали, руки так и норовили соскользнуть, а сбивающееся дыхание свистом отдавало в ушах. Кто там говорил, что цель оправдывает средства? Так ли страшна колония? Ступив на последнюю доступную перекладину, я оглянулась. Все равно слишком высоко, чтобы прыгать. И заветное слово «перелом», вырывающееся из жирных плотных губ мерзкого врача травмпункта, вдруг загорелось красной лампочкой в голове.

«Нет. Отбрось сомнения. Все не так страшно.»

– Я попробую тебя поймать. – Неуверенно подал голос Никита, очевидно, заметив мои метания. Он подошел ближе и протянул вверх руки. – Сперва скинь сумку.

Я послушно стянула ремень с плеча и опустила собранные в спешке пожитки точно в руки Никите. Он отставил их на землю в метре от себя и снова потянулся ко мне.

Доверяла ли я ему настолько, чтобы сейчас раздумывать над своими действиями? И было ли у меня время, чтобы выбирать варианты?

Задержав дыхание и сосчитав до пяти (почему-то этот шаг был страшнее предыдущего), я отпустила спасительную ступень и, не глядя вниз, оторвалась от лестницы.

Удар вышел несильным.

Несильным для меня.

Свалившись на Никиту, я сбила его с ног, и мы оба рухнули на землю. Но если я оказалась в его цепких объятиях, то он на мягкое приземление претендовать не мог. Конечно, он не сумел меня удержать, даже если бы захотел. Но он явно пытался. А значит, заслуживал некоторое снисхождение при будущем выяснении отношений.

– Ты как? – он помог мне подняться. – Цела?