"Нелюбимый" день недели

Вторник, после воскресения #3 - часть 1

Мамино «прошу» раздражало.

Хотя все, о чем она просила – посидеть у отца до среды. Я не собиралась этого делать. Не сейчас. Не в существующих условиях.

Тогда следующий удар – слезное «пожалуйста».

А ничего, что вокруг творилась невероятная хрень, и я должна была просто сидеть и ждать. Не высовываться, не отсвечивать, не находиться рядом с ней. Справедливо ли? Не совсем.

И только фраза «не заставляй меня нервничать хотя бы по этому поводу» отсекла все попытки спорить.

 Я отступила. Скрипя сердцем. Возмущаясь про себя. Когда больше всего на свете желала обратного.

 Господи, сколько моей дурости можно было пресечь, если бы я с самого начала знала ответ на вопрос «зачем?». Сколько упущенных минут, пустых разговоров и гнусных домыслов можно было избежать, пойми я очевидное. Я была готова драть на себе волосы от осознания побочных мыслей, таких тупых и неважных. О Марине, Никите, отце. Все это отошло на задний план. Улетучилось. Уперлось в затылок и спряталось за черепной коробкой. Ведь остальное пространство я освободила для мамы.

 Темноту детской комнаты освещал экран ноутбука, который я выпросила у Наташи. Самого Марка она забрала с собой. Легли втроем на их большущей двухспалке. Для чего все эти неудобства? Я спокойно могла уехать домой и никого не стеснять. Никто бы меня не увидел, никто не узнал. Отцовская куртка была шикарным прикрытием. Но нет. Трое взрослых за длинным овальным столом решили, что правильнее будет отправить маму сейчас одну. Точнее, отвезти, что отец и сделал, вернувшись спустя полчаса. Слишком быстро. Словно торопился покинуть наш больничный корпус. А ведь мог и посидеть немного, чтобы ей не так одиноко было.

Мы не разговаривали. Разошлись по комнатам и затихли каждый за своим делом. Заручившись точным маминым диагнозом, я принялась серфить просторы интернета в поисках возможных вариантов решения проблемы. Да-да, я не считала болезнь чем-то сложным, это была всего лишь проблема, которую можно и нужно было решить. Но сперва мне пришлось окунуться в тонну сложных медицинских терминов, чтобы понять, с чем мы столкнулись.

 «Привет, ты как?» – высветилось сообщение в половине второго ночи. Никита не спал и беспокоился, в то время как я о нем беспокоиться не собиралась. Продолжая гуглить различия между третьей и четвертой стадией карциномы, я отложила телефон и погрузилась в непонятные обозначения, сверяясь с их расшифровкой на другом сайте. Но когда настойчивая вибрация повторилась, я все же вздрогнула от неожиданности.

 «Я знаю, ты не спишь. Как с отцом?»

 «Никит, отстать. Не до тебя»

 Я не собиралась церемониться и что-то ему объяснять. Не хотела делиться. У меня был четкий план, отходить от которого, означало терять драгоценное время.

 «Не отстану. Запарила прятаться»

 Усмехнувшись, я перевернула телефон экраном вниз, надеясь, что Никита почувствует и оценит мой жест, и перестанет надоедать.

 «Ау. Я не уйду, пока ты не поговоришь. Я хочу помочь»

 Ох, и как же долго до него доходит. Щелкнув последнее сообщение, я вошла в мессенджер. Знаю, он заметил, как галочки из серых превратились в синие. Раздумывая, как тактично его послать, и стоит ли вообще заморачиваться, я прочла его новое:

 «Все будет хорошо»

 И тут меня прорвало. Чужая забота и участие вызывали во мне только жалость. Если человек способен на такие чувства к другому, значит, он ждет их и к себе. А я не готова думать сейчас о ком-то, кроме мамы, как бы жалко Никита не выглядел. Хотя сперва его сострадание я приняла за благородство.

 «В этом я и без тебя уверена» – съязвила я и почти выключила телефон, когда зацепилась за:

 «Я знаю про ювелирный. Не переживай. Дела не будет.»

 Ого, я даже присвистнула. Это заслуживало внимания. Захлопнув крышку ноутбука, я плюхнулась на кровать мелкого и, поджав под себя ноги, набрала сообщение:

 «Откуда такая уверенность?»

Никита удивил:

 «Отец работает в дежурной части»

 «И? Не улавливаю связи»

 Он долго-долго что-то набирал, я даже успела сгрызть ноготь на указательном пальце.

 «Владелец ювелирки забрал заявление почти сразу же, как написал. Сказал, что они решили вопрос полюбовно»

 «Что это значит?» – недоумевала я.

 «Наверно, ему дали денег»

 Вот как? Я рассмеялась. И мое заточение – ложь и обман? А я только поверила, что секретов больше нет.

 «Передай отцу спасибо» – напечатала я и, немного подумав, добавила: «и тебе тоже».

 Растянувшись на кровати, я поерзала, принимая удобную позу. Для чего маме запирать меня дома, если дела нет, и никакие менты меня не ищут? И зачем отец приехал по ее зову, если необходимости в этом не было? Что если они скрывают еще более страшную тайну? И наступит ли когда-нибудь вообще такой момент, когда я буду знать все. Сколько мне должно быть лет? Проблема же в возрасте?

 В дверь еле слышно постучали. Я нервно подскочила на ноги, словно занималась чем-то противозаконным, пригладила волосы и натянула футболку, оголившую живот. Окинув взглядом комнату, я убедилась в ее целостности и чистоте прежде, чем ручка повернулась, и в щель просунулась голова отца.