"Нелюбимый" день недели

Вторник, после воскресения #3 - часть 8

Пролетев по квартире ураганом, я пихнула Никиту в свою комнату и оторвалась от мягких податливых губ только для того, чтобы толкнуть его на кровать. Он неуклюже приземлился на скатанное в рулон одеяло и нервно рассмеялся. Да, все было готово к предстоящему действу. И парень молодец, правильно расценил намеки. Я стянула футболку через голову и, сморщив лоб, занялась непослушным крючком бюстгальтера. Вечно он подводил меня в нужный момент. А так не хотелось терять запала. Но когда я подняла глаза на Никиту, то невольно остановилась. Он глядел на меня разинув рот.

 – Вась, я не уверен…

 Его сомнения коснулись моих ушей тонкой, смертельной сталью, и едва не порезали.

 – Зато я уверена, – не раздумывая, произнесла я, снова спрятав руки за спину. – Снимай ремень.

 Но теперь я ковырялась заметно медленнее, хмурясь своим мыслям. Я ожидала, что он обрадуется такому повороту событий и примется исполнять просьбу без промедления. Какому пацану не льстит внимание, да еще и такое? Однако Никита не только не последовал требованию, но и, поднявшись, всучил мне мою же футболку.

 – Одевайся.

 Озадаченная я приняла из его рук одежду, но выполнять указание не спешила. Внутри меня дрались на смерть черт и ангел, и второй, увы, проигрывал.

 – Ты меня не хочешь? – прямо спросила я.

 – Нет. – Никита отошел к окну и отвернулся. – Точнее, хочу. Но это должно произойти не так.

 Я сделала шаг навстречу, метнув футболку на кровать.

 – А как?

 Он присел на угол стола и поманил меня пальцем. Очутившись в теплых объятиях, я только сейчас поняла, что десять минут назад произошел наш первый официальный поцелуй. И пропустив конфетный период, я резко перешла к более плотному общению.

 – Это должно быть не впопыхах. Не тогда, когда мама ушла в магазин, а ты чем-то расстроена. – Он гладил меня по волосам, другой рукой, почти не касаясь оголенного тела. – Это должно запомниться.

 Ах вот оно что. Мне достался романтик?

 – Придется тебя разочаровать. – Не знаю, почему мне было так важно закрасить пробелы, всем сердцем сжимаясь оттого, что могу сделать этим больно другому. Хотя нет, вру. Я знаю. И если это не оттолкнет парня, значит, я ему на чуточку, но нужна. – Ты не будешь моим первым.

 Его рука замерла на макушке. Он шумно выдохнул, но объятиев не раскрыл. Могло показаться, что ему все равно, но я-то слышала, как разогнался ритм в его груди. И медленно считала секунды. Вот сейчас. Ну же. Давай. Докажи, что я зря доверяю.

 – Мне жаль слышать такое, – прохрипел он не своим голосом. – Но я не удивлен.

 – И? Хочешь быть восьмым?

 Никита поперхнулся.

 – Восьмым?

 – Угу, – задумчиво перебирая в голове имена всех бывших, я намеренно лгала. Я хотела, чтобы он злился, ругался, и в конечном счёте сделал то, за чем я его позвала. Ведь искренне считала, что, отдавшись неслучайному, как было раньше, смогу хотя бы на время остановить землю, хаотично вращающуюся под ногами.

  – И кто же был первым? – совладав с эмоциями, спросил он.

 Вдыхая его запах, я зажмурилась, кружась в вихре памяти. Я давно ждала, что найду парня, с которым захочу раскрыть подробности.

 – Его звали Матвей. Это произошло в прошлом сентябре.

А казалось, полжизни назад.

 Никита продолжал гладить меня по голове, всей пятерней прижимая к груди. Он словно забыл, что совсем недавно не собирался ко мне прикасаться.

 – И? – он ожидал продолжения. – Что ты сейчас к нему чувствуешь?

 – Злость. – Я невинно пожала плечами, говоря правду. – Все было слишком быстро, и похоже скорее на игру. Мне было интересно, ему тоже. Взаимопомощь.

 – Но почему злость?

 Я задумалась. Раньше я негодовала из-за того, что вообще позволила себя развести. А сейчас…

 – Потому что я бы хотела запомнить его.

 – Матвея?

 – Свой первый раз.

 Наклонившись, Никита принялся покрывать поцелуями мое лицо. Лоб, щеки, глаза, нос, губы. Он не оставлял ни единого сантиметра без внимания, щекоча и распаляя кожу. Я закусила губу в предвкушении, внутренне злорадствуя. Все вы одинаковые. Только одного и желаете. Но закончив с лицом, Никита неожиданно отстранился, не развивая дальше.

 – И где сейчас Матвей?

 – А ты будешь спрашивать про каждого? – съязвила я, и тут же осеклась, когда он отпустил меня.

 Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас. Я пошутила. Я не хотела. Насильно протиснув руки, я запустила их под кофту. И удовлетворенно вспыхнула, когда поняла, как он горел. Искрился словно новогодняя гирлянда. И ждал, когда я все же отвечу. А я, пробегая по позвоночнику кончиками пальцев, вдруг захотела впервые в жизни кому-то открыться.

 – Трое, – шипя ему в подмышку, я спрятала глаза, ожидая новых вопросов. – Их было всего трое.

 – И кто второй?