"Нелюбимый" день недели

Вторник, после воскресения #4 - часть 2

Наташа зашла попрощаться. Она потрепала Марка за ухо, а потом едва коснулась моего лба губами. Помню, как в первые встречи мачеха нарочно пыталась ко мне прикоснуться, но быстро поняла, что мне это не нравится. И сейчас опешив от ее внезапного порыва, я удивленно вскинула бровь, уставившись на нее. Готовая от обиды задеть за живое любого, я спотыкнулась о безысходную скорбь и заставила себя промолчать.

– Прости за это, – шепнула она, – но у нас нет выхода.

– А если я на такси? Просто постою сзади, за деревьями? – мольба вырвалась непроизвольно, но я ничуть не пожалела. Наташа – единственная, на кого я сейчас могла рассчитывать. Уж если она не пойдет навстречу, то никто не пойдет. Однако мачеха, скривившись от жалости, только поджала губы.

– Прости, – повторила она и чересчур быстро скрылась за дверью.

Два поворота ключа и гнетущая тишина гулким эхом отозвалась в моем сердце. Мне не нужно было видеть, чтобы знать. Достаточно нарисовать в воображении картинку. Вот они спустились на лифте, вот сели в автобус, скоро тронутся, сначала заедут к нам домой, заберут маму и потом длинной процессией отправятся на кладбище. Там их встретит дед Валера, смотритель, с которым я разговаривала по телефону, и…

– Хочешь, я налью тебе чая?

Теплота маленькой ладошки отвлекла меня от тягостных мыслей. Я присела на корточки перед мелким и вымученно улыбнулась.

– Очень хочу. Но не сейчас. Понимаешь…

– Твоя мама улетела на небушко? – С неподдельной грустью Марк заглянул мне в глаза, а после обвил мою шею руками. – Я знаю. Я слышал.

Зажимая его в объятиях, я силилась зарыдать, но понимала, что никогда перед ним не покажу, насколько мне больно. Только не перед ним.

– Ей там хорошо, у нее ничего не болит, – уговаривал он меня, будто я утверждала обратное. – Она будет следить за тобой, радоваться твоим успехам и грустить, когда тебе грустно.

Я гладила его по спине и глотала подступающие слезы. Такой маленький, такой мудрый. Может, отец неслучайно оставил меня с ним? Может… Черт. Как он мог оставить меня дома?

– А знаешь, – я оттолкнулась от Марка, – давай чай. И сахара три ложки. И молока. Сделаешь?

– Угу, – он радостно кивнул и бросился на кухню.

А я схватила с пола рюкзак и принялась скидывать в него свои вещи. Пока автобус доедет до нашего дома, пока они погрузят гроб… Я успею нырнуть в такси и добраться до кладбища. А там спрячусь, как и хотела. И никто не узнает. Разве только…

Натягивая на ходу куртку и жилетку, я оглянулась. Марк продолжал колдовать на кухне, не слыша, что я вот-вот сбегу. Он же уже большой. Чай сам себе делает. Догадается же включить мультики и посмотреть, пока взрослые не вернутся? Или нет?

– Лиса… – вырвал он меня из задумий, шагнул в коридор и замер. – Ты уходишь?

– Марк, я разрешаю тебе включить самый любимый мультик и смотреть до упора. Как тебе такой план?

– А ты? – Он был похож на встревоженного воробья.

– А я пойду, прогуляюсь. У нас… молоко закончилось.

– Нет, – сделав еще шаг, Марк остановился. – Я только что в холодильнике видел.

– Значит, хлеб.

И кого я обманываю? Ему только пять. Таких не оставляют дома одних. Они могут залезть в розетку, разбить чашку и пролить кипяток. Прощу я себя потом, если что-то случится? Вот же дура.

И выдохнув, я стянула шапку:

– А где твоя одежда?

– Мы пойдем вместе? – он оживился.

– Ага, – я раскрыла шкаф в поисках его куртки. – Тащи кофту, колготки, штаны… Или что ты там в садик обычно надеваешь? И вообще, – я нахмурилась, – почему ты сегодня не в садике?

Что-то громыхнуло в комнате, и спустя миг Марк вернулся, таща в руках аккуратно сложенную стопку одежды.

– Мама сказала, что сегодня у меня выходной.

– Все верно, – я грустно улыбнулась, – у меня тоже.

Завязывая веревки на шапке, я накинула Марку шарф и помогла всунуть ноги в ботинки. Затем бросила взгляд на часы и с ужасом осознала, что потратила минимум полчаса на сборы. Непозволительная потеря времени. Торопя мелкого, я стремительно вырвалась на прохладный воздух и полезла за телефоном, но его вибрация опередила меня.

– Никит, ты вообще не вовремя. Перезвоню позже.

Надо же, кому-то есть до меня дело. В другую минуту я бы прыгала от счастья, но сейчас почти нажала отбой, когда услышала:

– Погоди, не клади трубку. Ты где?

Раздосадованная пустой болтовней, я все же выдавила:

– У отцовского дома.

И в ответ Никита меня убил:

– Мы сейчас будем.

В замешательстве оглядываясь по сторонам, единственное, что я выхватила, был приближающийся старый полицейский уазик, объезжающий огромную лужу у соседнего дома. Моргающая синяя мигалка и истошная сирена бесспорно привлекали внимание.

– Садитесь, – раскрыв заднюю дверь до характерного хруста, вынырнувший из ниоткуда друг махнул мне рукой.