"Нелюбимый" день недели

Вторник, после воскресения #4 - часть 4

Наташа обернулась мгновенно. Мне кажется, все мамы, слыша подобный возглас, с точностью до децибела могут определить, их ли это ребенок кричит или нет. И они не задаются вопросом, с чего бы сын будет звать их на кладбище. Он же должен быть дома. Они просто знают, чувствуют.

Все еще прячась за кустами, я различила, как ее ясный, но печальный взгляд вмиг стал встревоженным и опасным. Раскинув объятия, она окружила сына ореолом заботы и участия, но сама безотрывно следила за деревьями. Уверена, она не видела меня, но резкое колыхание воздуха вокруг ощущалось даже кожей.

– Пошли, – я вытянула Никиту за руку, – все равно поздно.

Мы шагнули на пыльную дорогу.

– Что вы тут делаете? – злобно рыкнула Наташа, как только мы поравнялись. – Тебя попросили посидеть дома, неужели это так сложно?

Гости окружили нас, с интересом наблюдая за происходящим. Я виновата вздохнула и потупила взгляд. В ярости мачехи смысл был, и мне нечем было крыть.

– Прости, – я извинялась только за то, что притащила сюда мелкого. Уточнять же не стоило? – Но вы не оставили мне выбора.

– Выбора? Зачем он тебе? – прижимая к груди Марка, она присела на корточки и глядела на меня снизу вверх.

Но все равно я ощущала ее превосходство. 

– Ты же не умеешь им пользоваться. Делаешь все, что заблагорассудится. Ты самый невоспитанный подросток, что мне встречался!

– Наташа, – отец вынырнул из толпы и одернул жену. – Перестань. Это моя вина.

Она поднялась. Щеки ее раскраснелись, а глаза полыхали. Какая-то женщина, внешне отдаленно напоминающая Наташу, взяла за руку Марка и вывела его из образовавшегося круга.

– Да какая к черту разница, чья эта вина. Ты что, не видишь, Вася всеми возможными способами пытается вывести нас из равновесия. И я столько терпела. Столько старалась понять ее. Хватит. Всему есть предел.

– Наташ, – он коснулся ее плеча, – успокойся, давай не сейчас. Не здесь. Пожалуйста.

– А где? – Она скинула его руку и едко оскалилась. – Тащить это домой? Я не хочу. Я вообще всего этого, – она обвела пальцем кладбище, – не хочу. Это не моя проблема, но почему-то именно я ей занимаюсь.

Я переминалась с ноги на ногу, отчаянное желание встрять свербило в груди, но я впервые видела Наташу в таком состоянии. И растерялась. Замерла столбом, не зная, как реагировать. Никита, стоявший позади, шепнул на ухо:

– Может, сбежим? Пусть лаются без нас.

– Нет, – выдавила я, удивленно прислушиваясь к сердцу. Оно все еще билось не в такт, раздраженное выходкой отца. Но уйти сейчас?

– Прости. И спасибо, что занималась организацией похорон, – от его виноватого вида передергивало. – Я ценю это.

– Да мне плевать, что ты ценишь. – Наташа распалялась еще больше. – Я делала это для себя. Свою совесть очищала.

– Не говори так. Ты так не думаешь. Ты просто злишься. Но ничего плохого не произошло. Вася приехала сюда на такси, верно же? – Отец умоляюще смотрел на меня. – Там было детское кресло. Все по правилам.

И единственное, что я смогла, робко кивнуть.

– Вот, видишь, она все рассчитала, обо всем подумала. У Марка даже шарф повязан.

– Ты серьезно? Да дело же не в шарфе. – Наташа вскинула руками и повернулась ко мне. – Она манипулирует нами. Прощупывает. Хочет найти кнопку, на которую будет давить до одури, – обращаясь к мужу, она срывалась на крик, – а ты, дурак, будешь вестись и радоваться. Зато дочь рядом. Но Вера облажалась…

Лицо отца стало серым и каменным.

– Не смей так говорить о Вере.

– А то что? – с вызовом бросила она. – Ну? Когда ты пришел тогда, побитый и сломленный, кто тебя принял? Кто обогрел, отмыл, привел в порядок? Вспомни, каким ты был. Ты был никем. И без меня бы пропал. Плевала твоя Вера, под каким забором ты валяешься.

– Пожалуйста, остановись!

Он стиснул зубами и сжал кулаки, но Наташа пропускала намек за намеком. 

– Я не просила тебя жениться, не просила жить с нами. Ты знал условия и все же пришел. Я позволяла тебе общаться с женой, ездить на обследования, искала врачей. Я понимала. А твоя дочь … Она специально провоцирует. Все эти побеги, фингалы, ювелирные… Не удивлюсь, если она притащит ребенка через полгода, она же спит с каждым встречным…

Шлепок смачным эхом разлетелся по мертвой тишине.

– Прости… – Отец сразу же пожалел о несдержанных эмоциях и рванул к жене, но она уперлась ему в грудь.

– Пошел ты! Она уже взрослая, вольна отвечать за свои действия. Да и у тебя всегда был выбор. И даже сейчас он есть. Прими уже наконец сам решение.

Наташа прижала к горящей щеке руку и медленно обошла нас. Она удалялась с гордой прямой спиной, твердыми уверенными шагами отталкиваясь от земли. О каком решении она сейчас толковала? Что должен сделать отец, чтобы было правильно? Ненавижу ребусы, в которых нет подсказок. 

Глядя, как мачеха скрылась в автобусе, мне одновременно было и жаль, и не жаль ее. Уверена, большинство ее слов – просто эмоции. Ну не могла она притворяться и улыбаться в лицо, обнимать, говорить все то, что говорила, а за глаза ненавидеть. Это же лицемерие высшей пробы. Или могла?