"Нелюбимый" день недели

Среда, после воскресения #4 - часть 2

–  Как тебе спалось? – обронила я, разглядывая в окне широкий проспект нового района. Всю недолгую дорогу я перебарывала накатывающий волнами сон и растекающуюся по телу мышечную слабость, зато раскрыв рот мгновенно ожила и удивилась, как легко вопрос слетел с губ. Беззаботно, хоть и нес в себе не пережитые и не отболевшие эмоции, и запросто мог ввести в ступор. Но не каждого, нет, таксист бы вряд ли заметил подвоха. А вот тот, кому он адресовался…

  Не сомневаюсь, отцу было что сказать, но я не повернулась, не проверила, потому что знала, на его лице отразится не только боль. Я чувствовала сомнения и страх, пропитывающие прогретый, сухой воздух такси. Как и до этого, в коридоре при споре с бабушкой. Пусть он и строил планы, делал вид, что берет на себя ответственность. Меня не обмануть. Его до чертиков пугала перспектива остаться жить в нашей квартире. Остаться со мной. И пусть сейчас я была не против составить компанию, сбежать вместе с ним. Но бегать постоянно… Это могло стать только временным решением.

  Ожидая ответа в тишине, прерываемой лишь вымученным нытьем какой-то певички из динамиков, я зажмурилась так сильно, что заломило щеки. Уткнувшись лбом в прохладное стекло, я была уверена, что даже смотри отец на меня в упор, он бы не понял, не ощутил важности момента и связанного с ним волнения. И даже лучше, если бы он соврал. Сказал бы, что ночь прошла спокойно и обычно, как предыдущие. Что, мол, скучаю по Наташе, и просто было непривычно на продавленном диване. Но ничего сверхъестественного. Без кричащих ворон и скрежещущих веток. И уж точно никаких зовущих в небо ярких силуэтов.

  Словно читая мои мысли, отец перемахнул еще дальше и вовсе сделал вид, что не расслышал. Мне отчаянно не хватило свиста и отстраненного постукивания пальцев по коленке для полного погружения. Однако и того, что было, оказалось достаточно.

  Как только такси остановилось, отец вырвался из душного салона наружу и, обогнув машину, выпустил меня. Старательно отводя глаза, он, вероятно, надеялся, что я не повторю вслух то, на что отвечать он не хотел. Но я была не в том состоянии, чтобы жалеть кого-то. Мне даже себя было не жалко.

  – Так как тебе спалось? – растягивая слова, чуть громче проговорила я.

  Отец издал неясный вопль, нечто среднее между рычанием и хрюканьем, а после, сжав мое плечо, подтолкнул к подъезду.

  – Это было странно, – шепнул он так, что я до сих пор неуверена, а не послышалось ли мне, ведь, может, это хрустнула ветка под ногами или скрипнула открываемая дверь.

  – Мне мама тоже не снилась, – тихо отозвалась я, и больше не принимала попыток поговорить.

  Лифт шелестел, поднимая кабину на нужный этаж, а я яркими красками рисовала в воображении картинки счастливого воссоединения.

  Вот я войду в квартиру.

  Ликующий Марк кинется на шею.

  Потрется щекой.

  Даст пять.

  И как я не додумалась купить мальчишке шоколадку? Он был бы рад вдвойне. Но ладно я. А почему об этом не позаботился отец? Тот, кто вчера так театрально отвернулся от ребенка. Тот, кто не должен был выбирать меня. Я уже выросла. Большая. Справлюсь. А Марк…

  Найдя в себе силы поднять глаза, я оторвалась от изучения кнопок на панели. Уронив голову, отец почти касался подбородком груди, а его длинная челка покоилась на моих волосах. Узкая кабинка не предполагала масштаба для движений, но даже так мне казалось, что каждое его действие имело конечную цель. Будто отец искал поддержки, но не знал, как попросить. А я в силу возраста или опыта не могла догадаться сама. Хотя почему. Вот, мысль-то проскочила. Значит, не все потеряно.

  На ощупь просовывая руку, я погрузилась в его широченную ладонь и крепко сжала. «Прекрати бояться, как маленький. Прекрати меня бесить,» – мысленно попросила я, и тут же оказалась стиснутой в объятиях. Не скажу, что мне понравилось, но и вырваться я не хотела.

  И у меня, и у отца были свои ключи, но ни у кого не возникло мысли ими воспользоваться. Словно дом успел остыть, стать чужим за одну ночь. Словно мы потеряли право доступа.

  Застыв у знакомой двери, отец зажал звонок и тут же отпустил. Думаю, это был своего рода план. Проверить, есть ли кто дома, и когда никто не отзовется, вломиться. Чтобы оставить себе шанс оправдаться. Но что будет, если Наташа откроет? Как мы ей объясним свой вчерашний уход? Надо же подготовить какую-то высокопарную речь? Однако какую именно уточнить я не успела. Мгновенно ожившая дверь и появившаяся в проеме фигура застали меня врасплох.

  В полумраке коридора я сразу отметила внешний вид. Растрепанные волосы и растянутое домашнее платье. Ни разу не видела такого отвратительного наряда. А не ошиблись ли мы квартирой? Я осмотрелась. Да нет же. Все верно. Тогда я снова уперлась взглядом в серую тень, пугающую меня своей нереальностью.

  Мы стояли напротив, разделенные порогом, и никто не делал первого шага. Изумленный отец не сводил глаз с жены, и Наташа отвечала ему тем же, разбавив удивление укоризной. Мне пришлось кашлянуть несколько раз, чтобы привлечь внимание взрослых. Вообще-то, они были здесь не одни. А поглазеть на себя можно и внутри.

  Наконец Наташа отвела взгляд и заметила меня. Выражение ее лица вмиг сменилось на скорбное, но я бы все отдала за осуждение. Как-то привычнее защищаться, чем ощущать чужую жалость. Но нет. Видимо, сейчас я могла рассчитывать только на это. Ненавижу такие моменты.