"Нелюбимый" день недели

Пятница, до воскресения #5 - часть 2

Мы перехватили бабушку на вокзале. Со всеми своими немногочисленными пожитками она стояла на перроне и смотрелась тем же воробушком, которого я встретила три дня назад. Блуждающий, растерянный взгляд, пальцы, комкающие белый платочек, слезы, которых не видно, но они точно есть.

Прижавшись к ее щеке, я была готова разрыдаться. Нет, Зойку я ни разу не видела, ее мне было почти не жаль, зато я видела в каком состоянии сейчас стояла бабушка. И понимала, этот удар не сильней предыдущего, но он попал на битое место, а значит, и урон вышел больше.

– Я все улажу и приеду, – трясущимися губами твердила бабушка.

И ее тревожный шепот все же заставил меня всхлипнуть. Даже тогда, когда ей самой было больно, она не переставала думать о нас.

– Вы только дождитесь.

Будто у нас был выбор. Будто только ее хрупкие плечи внесли в нашу жизнь стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Будто я прямо сейчас взбрыкну, и отец тут же утащит меня в детдом. Будто все развалится, только бабушка сделает шаг в неизвестность. И даже если доля правды в этом и была, я не желала взваливать всю ответственность на бабушку. Никто не заслуживает такого, и тем более пожилой человек.

– Не переживай за нас, – уговаривала я ее, веря в свои слова лишь отчасти, – все будет хорошо.

– Да, мам, – перебил меня отец. Он прибыл раньше нас и все это время не выпускал тещу из объятий, – мы же немаленькие дети, справимся.

– Ну, в тебе-то я как раз и сомневаюсь, – натянув для нас щемящую сердце улыбку, она вошла в вагон и махнула платочком на прощание.

Медленно разгоняющийся состав тряхнул стариной и принялся отстукивать укачивающий ритм. Я дала себе мгновение насладиться видом, потому что уже давно не ездила, однако от этого не перестала любить поезда. Предвкушение новых эмоций от путешествия. Романтика сменяющегося пейзажа за окном. Вареные яйца на завтрак. Соль в спичечном коробке. Настолки. Чужие рассказы о жизни. Чтение.

Вот только повод для бабушкиного отъезда был не самый веселый.

– Ну что, домой? – когда поезд махнул нам хвостом и скрылся в лесной чаще, отец оживился. – Никит, ты с нами? У нас на ужин пицца.

Я достала телефон из заднего кармана и взглянула на часы. Половина шестого. Если я захочу, то не нарушу обещания и успею за братом в сад.

– Пап, – уверенно начала я, – я бы хотела забрать Марка.

– Не вопрос. Я на колесах.

По пути отец набрал Наташе и выпросил сына на выходные. На удивление она не отказала, лишь предложила заскочить и взять для мелкого сменный комплект белья. А так как сад закрывался ровно в шесть, нам пришлось поторопиться. Да что уж врать-то. Так быстро отец при мне еще не гнал ни разу.

За пять минут до закрытия мы вошли в группу и единственный оставшийся ребенок, запарившийся в куртке и шапке, был наш.

– Вася! – радостный возглас, с которым он меня встречал, уже начал входить в привычку. Как наркотик, если бы я его когда-нибудь попробовала.

– Ну что, красавчик, будешь сегодня спать со мной?

– С тобой?

Ни на что не променяю это удивленное выражение лица. Оно принадлежит только мне.

– А еще у нас пицца на ужин, – вставил отец, но ожидаемо Марк повис на моей шее.

Счастливый, он верещал всю дорогу до своего дома и не сразу сообразил, почему мы остановились у родного подъезда, а когда разглядел:

– Так вы меня обманули? – нижняя губа его задрожала, а на глаза набежали слезы, но Никитос, сидевший рядом, щелкнул Марка по носу.

– Парень, а ты, случаем, не спишь с каким-нибудь мишкой? Или с собакой?

– С зайчиком, – хныкнул он в ответ.

– Вот за ним мы и приехали, – парень подмигнул, – ему будет одиноко без тебя.

Встрепенувшись, мелкий вытер нос и вышел на улицу бубня:

–  Все верно, Маркуша будет скучать.

– Маркуша? –  переспросила я.

Брат кивнул, но я не стала развивать. Назвать игрушку своим именем? Это даже для меня сложно. 

Пока отец поднимался за одеждой, мы с Никитой развлекали мелкого игрой в ладоши. Может и стоило подняться всем вместе, но друг уже был свидетелем одной нелицеприятной встречи, да и Марк мог резко передумать. И как бы я не пыталась отмахнуться, сдвинутые к переносице брови отца лишь подтвердили правильность моего решения.

Оказавшись в нашей квартире, Марк с интересом разглядывал комнаты, игрушки, которых, как назло, было не так много, книги и плакаты. Он охал и ахал, глядя, как у одного актера из сериала о вампирах стекает с клыков кровь, и принялся причитать над моей коллекцией плюшевых мишек с вопросом «а почему не зайки?».

Пиццу привезли ровно в семь. Я разлила всем чая, достала тарелки и со стороны наблюдала, как Никита вел себя с мелким. Мне нравилось, как он заботился и оберегал мальчика, хотя тот был ему никем. Но я чувствовала, что это было не наигранно и шло от сердца.