"Нелюбимый" день недели

Эпилог

Четыре месяца в детдоме. Ради моего блага. Соцслужба посчитала, что оставить меня с теми, кто не является родственниками, значило ущемить мои права на свободу и чего-то там еще. А быть запертой в гетто со своим уставом, мажорами и подхалимами – мечта всей жизни любого подростка. Особенно потерявшего обоих родителей.

Нет, меня могли оставить с бабушкой, но та, прознав про случившееся, заболела и не смогла приехать для подачи документов, да и непогода никак не отпускала город. Но я не злилась и не расстраивалась. Я проживала свое горе, помноженное обстоятельствами на пять. И детдом точно не казался чем-то излишним или чрезмерным. Он был возмездием за все то, что я успела натворить. А значит – заслужила.

Похорон не было. Копать могилу в такую метель никто не захотел, поэтому Наташа приняла решение кремировать отца, а позже проводить его со всеми почестями. Урну мы забирали вместе. Тогда я ещё надеялась на быстрое воссоединение.

Что я чувствовала? Я долго думала об этом. Я вообще была сосредоточена на эмоциях каждую минуту. Разбирала их на составляющие, вычленяла сильные и затихала в них. Разрешала себе в них тонуть. Когда, если не сейчас?

Конечно, сперва была злость. Почему единственный человек, который у меня остался, предпочел уйти, чем быть рядом? Неужели я настолько неважная и ненужная, что ставить меня на первое место – глупо? Но после рассказов Наташи, вороха газетных вырезок и памятных слов друзей отца я поняла, что горжусь им. В тот вечер, когда оголенные провода упали на капот машины, и та задымилась, он принял решение, которое спасло его жену и ребенка. Он помог им оказаться в безопасности, тогда как сам спастись не успел. Знаю, что Наташа отказывалась прыгать, но он поцеловал ее на прощание, понимая, что больше не увидит, и отпустил, чтобы она могла…

Чтобы она могла позаботиться и обо мне. Он знал, она не бросит, справится.

Да, Наташа официально меня удочерила. Для этого ей пришлось выйти на работу, доказать, что ее доля в квартире позволяет находиться в ней еще одному ребенку, прошла курсы приемных родителей и бумажную волокиту. Ни на мгновение не задумалась, зачем это ей.

И сегодня я собираю свои скромные пожитки, чтобы навсегда проститься с местом, что никогда бы не стал мне домом. Как я прожила эти четыре месяца? Изгоям всегда сложно. Хранить молчание и не отсвечивать, чтобы не получить по морде и остаться при своих вещах, было нетрудно. А вот не подпускать особо активных личностей, которые знали, как нужно жить и переживать трагедию… Короче, без стычек не прошло, но я всегда знала, что здесь ненадолго. И за забором меня ждет семья. Пусть не родная по крови, но по жизни…

И оборачиваясь назад, я понимаю, что хотела бы обнять, прижаться к его груди и многое сказать ему в лицо, чего так и не успела. Но из всех слов, что ореолом крутились вокруг, я выделила главное: спасибо.

Спасибо, папа. Прощаю.