Нелюди. Сборник рассказов.

Курилка.

Сигаретный дым рассеивался на легком ветерке. Яркие, теплые последние денечки бабьего лета. Стоит поднять взгляд, как кроны деревьев золотятся на фоне пронзительно-голубого неба. Он обессилено облокотился спиной о стену с выщерблинами и растрескавшийся штукатуркой, устало прикрыл глаза. Вокруг фоном шли людские разговоры. К ним он прислушивался вполуха, еще немного отдохнет и пойдет дальше. Без него никак…

Сама атмосфера курилки давала возможность отвлечься, будто выход в другой мир. Здесь врачи, медсестры и, да, иногда и пациенты, бывало, что и они находили курилку за углом больницы, в тени высоких деревьев, место с вычурными урнами… такими же старыми, как само запущенное здание. Так вот, да, именно здесь был выход из больничной жизни, в общую… в обычную. Здесь люди переключались и вспоминали, что кроме работы, назначений, анализов, жалоб и капельниц еще есть весь окружающий мир. Зимой нужно утоптать площадку курилки, а то, как валит пухлый мягкий снежок! Весной веселая капель так и норовит попасть за шиворот куртки, что приходится подальше отходить от стен, а летом рыжие разбойницы-белки, из примыкающего к территории больницы крохотного парка, подбегают клянчить угощение, умильно шевеля носиками и разглядывая руки с сигаретами, а вдруг там что вкусное? И ведь носят же! И подкармливают! Он неслышно хмыкнул, безобразие конечно, но и он сам украдкой выносил что-нибудь проказницам.

А вот сейчас… высокое голубое небо и шуршание листьев под ногами… отвлекало людей на разговоры о закрытии дачного сезона, о закатках, или …. «ой, девочки, я тааакой рецепт из кабачков нашла!». Мужчины хмыкали и тоже включались в разговоры, кто-то о рецепте настойки, кто-то о машинах и о футболе. Он, скрываясь в тени, слушал людей, с этого ракурса так похожих на великанов, погружался в гул голосов, и отдыхал душой. Жизнь продолжается.

Он не любил больницу. Это старое, большое здание, потерявшее былое величие. Будто сжавшееся, посеревшее, на фоне новых высоких построек за оградой, недавно открывшегося кафе и сверкающих вывесками магазинов, здание больницы смотрелось откровенно жалко. А сама атмосфера больницы? Запах дезинфекции и препаратов, унылые длинные зеленые коридоры, старые окна, переходы, больные, измождено выходящие по стеночке из палат, бегающий медперсонал, невзрачные растения в больших кадках. Не часто тут услышишь радостный смех. Не то место. Да, при выписке люди радуются, их с улыбками встречают родные и благодарят врачей. Сами врачи, бывает, шутят, хотя юмор порой специфический, да. Но все чаще люди злятся на то, что теряют время из-за болезни, на то, что им, по их мнению, уделяют недостаточно внимания, на то, что им плохо и больно. А бывают пациенты, которые впадают в апатию и сдаются. Фома задыхался в больнице, ему было тошно в ней. Проходить по мрачным палатам, унылым коридорам, чувствовать страдания людей раз за разом, день за днем. Как и любой нечисти, ему был важен эмоциональный фон, он же домовой! Ему нужен уют, счастье, веселый смех, радость – то, что они ищут в домах, что привлекает домовых в семьях, и это же причина, почему они встречаются так редко.

Больница – неподходящее место для домового, но Фома не мог иначе. Пару лет назад, под новый год в больнице была большая выписка, дежурант решил расслабиться, все равно палаты почти все пустые, тяжелых случаев нет. Домовой затянулся свистнутой сигаретой, перед внутренним взором яркими вспышками мелькали события той ночи. Если бы нечистики могли становиться седыми от ужаса, его голова побелела бы в ту ночь. Преддверие праздников, красиво наряженная елка, мигающие огоньками гирлянды в темноте, игривый молодой кот, который натянул гирлянду… старая искрящая проводка… мишура и дождик до пола на самой елке, ворох подарочной бумаги на полу у розетки, в нее на следующий день дети планировали завернуть подарки друзьям, да так и оставили... В какой момент все вспыхнуло-загорелось? Фома успел лишь выпутать перепуганного кота из гирлянды, и разбить в хозяйской спальне стакан с водой. Быстрее, быстрее, невидимый людям, он помогал им схватить детей и выбраться из задымленной квартиры. Выполнив свой долг перед хозяевами, нечистик вернулся в квартиру охваченную огнем за дряхлой матушкой.

Домовой выпустил струю дыма в небо. Той ночью он двигался словно автоматически, в голове была ледяная звенящая пустота, в ней молотом звучало только одно слово «нет-нет-нет-нет…». Когда он выносил мать из горящей квартиры, он не чувствовал боли от ожогов, боль пришла потом. Фома помнил охвативший его страх, когда он стоял в сугробе у подъезда, пытался проморгаться слезящимися от едкого дыма глазами и тряс матушку, чтобы она очнулась… пришла в себя…

Он никогда не бегал так быстро, как в ту ночь до ближайшей больницы. Даже не замечая тяжесть своей ноши, проклиная магию, что привязывает домовых к хозяевам… В отчаянной надежде ввалился в первое попавшееся отделение. Дежурный врач был немного навеселе. А что? Отделение-то пустое, а ему, как самому молодому и бессемейному, дали несколько дежурств, да на праздники. Обидно, вот и позволил себе немного расслабиться. Появление из ниоткуда низеньких погорельцев его только рассмешило, все же впервые увидел глюки.

Фома хмыкнул и снова затянулся, и как он тогда не прибил хихикающего паренька? Ну, пусть «глюкам», а молодой врач помог. Вовремя. Это было главное слово для Фомы. Вовремя. Успел.

Дежурант проспался и на утро пытался вспомнить, что за белиберда ему снилась. А домовые так и остались в больнице. Нечистик решил отплатить за помощь и не быть зависимым от хозяев. Пусть они и не знают, о его существовании… но и его магия не ограничивает. Матушке понравилось на местной кухне, и пусть больничная еда однообразна, но ее сил еще хватало следить, чтобы не завелись жучки, да молоко не скисло.