Нельзя касаться

Глава 4

Лев

Я, конечно, предполагал, что у Алисы все не просто по жизни, но чтобы настолько. Теперь понимаю, почему она такая колючая — пытается избежать дополнительных проблем. Видимо, хорошо усвоила урок, что люди равно проблемы.

Знакомство с ее семьей проходит в экспресс-режиме. Коротко киваю матери Язвы и беру сумки, которые она выносит в прихожую. Мама у нее не задает лишних вопросов и вообще с виду кажется неприветливой. Чего не отнять, так это того, что с Алисой они очень похожи. Отличие только в цвете глаз, они у Язвы ярко-голубые.

Кстати, заметил такую особенность, что когда она злится, они приобретают глубокий синий оттенок. Я вообще частенько теперь на ее глазищах залипаю, ибо любое наше словесное столкновение обязательно сопровождается перестрелкой взглядами. Огонь на поражение!

Ожидаемо, отчим Алисы пасет нас у подъезда вместе со своим племянником-дебилом. Кулаки так и чешутся заехать им по морде, но я не хочу пугать милых дам. Особенно, мелкую. Поэтому просто игнорирую взгляды, устремленные в нашу сторону, и спокойно открываю дверцу багажника. Знал бы, что сегодня придется поработать грузоперевозчиком, одолжил бы у отца его внедорожник.

— Аля, женушка, сбегаешь от меня? — по двору разносится мерзкий голос отчима Алисы, от чего ее мама испуганно вздрагивает и еще сильнее вжимает голову в плечи. Пушинка жмется к сестре, обхватив ее двумя руками за талию.

— Садитесь в машину, — командую я, заметив растерянность женщин. На Алисе тоже лица нет, поэтому я всерьез опасаюсь, что она во второй раз за день грохнется в обморок.

— Аля, что же получается, — меж тем не унимается отчим, — дочь свою под мажора подложила и решила от меня избавиться?

Алиса застывает с протянутой к двери рукой. Смачно ругаюсь про себя, не скупясь на бранные слова. Так и думал, что без потасовки не обойдется.

— Алиса… — лицо матери Язвы бледное-бледное, того гляди, тоже потеряет сознание. — Люди смотрят.

Действительно, смотрят. Пара любопытных зевак уже повысовывались из окон, чтобы узнать все подробности жизни своих соседей.

— Пусть смотрят, — обрубаю я, чувствуя, что меня коробит то, что мама Алисы в первую очередь думает не о собственной дочери, а о том, что подумают люди. — Это всего лишь провокация. В машину залезайте.

Самой понятливой оказывается Пушинка. Она ловко юркает в салон и зовет за собой сестру и маму. Молодец, девочка!

— Ты куда? — заметив, что я не тороплюсь садиться в тачку, Алиса перехватывает меня за руку, но почти мгновенно ее выпускает из своей хватки.

— Иди, посиди внутри, малыш, — снова киваю ей в сторону своей серебристой ласточки. — Мне нужно попрощаться, я быстро.

— Нет, ты же сам сказал, что это провокация!

— А я, в отличие от вас, не ведусь на такие дешевые трюки.

Не дожидаясь ответа Алисы, направляюсь в сторону дома. Мой разговор с этими придурками весьма короткий, потому что они самые настоящие сыкуны, а у меня терпение на исходе. Буквально на пальцах объясняю, что лучше со мной не связываться и палки в колеса девочке тоже не стоит вставлять.

Видеть кислую рожу отчима Алиса — офигенно. Пытается зубоскалить, но тщетно. В итоге, все, что ему остается, это остаться сидеть у разваленного подъезда и смотреть, как мы уезжаем. Смотреть, как его жена и падчерицы врываются в новую жизнь.

Организационные моменты с квартирой решаю быстро. Если что, про заселение новых жильцов и их комфортное размещение. Пушинка, так вообще, приходит в восторг от вида, открывающегося с окон моей квартиры, мы даже успеваем с ней поймать нереальный закат.

Кто бы мог подумать, что я неплохо лажу с детьми. Но эта мелкая такая прикольная, да и найти подход к Язвительному цветку тоже хочется. А все пароли и явки от ее тайн есть только у самых близких. Другой вопрос, дадут ли они мне их?

Прощаюсь с семьей Алисы и иду на выход. Язва следует за мной, вероятно, хочет проводить.

— Вот ключи, — кладу их на деревянную поверхность комода. — Если что-нибудь понадобится, звони.

— Спасибо, все есть. И извини за причиненные неудобства, мы здесь надолго не задержимся.

Да хоть на вечность оставайся, малышка! Только сбавь градус своего холода…

***

Приезжаю домой далеко за полночь. Усталость дикая, как будто разгружал вагоны.

Наспех принимаю душ и валюсь на кровать. Закрыть бы глаза и уснуть, но даже это дается с трудом. Думаю о Язве, о ее семье. Увиденное сегодня очень сильно помогло мне понять причины ее дикого поведения. Больше всего напрягает ее страх прикосновений. Неужели и тут отчим постарался? Хотя, Алиса клялась, что он ее и пальцем не тронул.

Ублюдок!

Ну вот, снова злюсь. Пальцы сами в кулаки сжимаются от одной мысли, что ей могли причинить вред.

Алиса сегодня осталась с мамой и сестрой, не поехала домой к родному отцу. Сказала, что он искать не будет.

Странные отношения у этой семейки. Взрослые накосячили, а отдуваются, почему-то, дети.

Хотя, у самого не лучше. Папа по молодости тоже дров наломал, привел домой чужую девчонку и попросил называть сестренкой. До сих пор обида тяжелым грузом оттягивает сердце. Мама тоже не простила, хоть и пытается делать вид, будто все нормально. Как раньше уже точно не будет — доверие к отцу с моей стороны утрачено.

За этими мыслями сам не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от того, что кто-то шуршит под ухом.

Открываю глаза и резко сажусь на кровати.

— П-привет, — испуганно лепечет новоявленная «сестричка» и прячет пакет за спину.

— Ты чего тут потеряла?

— Я… ничего, просто принесла тебе гостинцев. Леонид Алексеевич сказал, что ты любишь пончики с кремом.

Действительно, на столике стоит коробочка с разноцветными пухляшами.

— Какой повод? — перевожу на Лику взгляд, не выражающий ничего кроме раздражения.

— Просто… — мнется она, но тут же осекается, не находясь, что сказать.

— Слушай, если ты думаешь, что я собираюсь с тобой нянчиться, то не по адресу, — говорю это и поднимаюсь с кровати. — И вообще, у меня куча дел, некогда тут чаи с пончиками распивать.