Нельзя любить

Пролог

Леона Норрис

— Дорогая, ты собрала чемоданы? — раздается за дверью голос мамы.

Ещё секунда и она уже стоит в дверях, оглядывая комнату с тем самым взглядом. С прищуром.

— И что это? — голос звенит холодной укоризной и женщина медленно проводит рукой по лицу.

Ну конечно. Она снова раздражена. Маму всегда раздражает, что я не танцую под её дудку. Видите ли, совершенно не волнует, что мне уже девятнадцать. Для неё я всё ещё ребёнок, который обязан выполнять приказы без вопросов.

Мамин взгляд быстро бегает по комнате. Пол — завален одеждой, обувь валяется где попало, косметика разбросана в разных уголках комнаты. А у стены раскуроченный столик.

Я сломала его вчера. Узнала о переезде — и не выдержала. Не просто куда-то. К её новому мужу. К мужу, чёрт возьми!

Мама вышла замуж полгода назад. Даже слова не сказала. Ах да, я могла бы догадаться: цветы, украшения, дорогие платья... Только вот кольца на пальце я не видела. А когда я спрашивала, она только отмахивалась: «Ухажеры дарят».

— Это? — я лениво обвожу рукой спальню. — Это моя комната.

Мама тяжело вздыхает.

— Где чемоданы? Почему ничего не собрано? — голос начинает подрагивать от нарастающего раздражения. — За нами приедут через полчаса!

Закатываю глаза и пинаю сумку, которая лежит у ног.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь, — её голос становится стальным. — Я оплачиваю твое обучение в университете.

Вот оно — фирменное. Палмер Норрис. Собственной персоной. Её коронная фраза уже год, как заклинание. А то, что я вкалываю в кофейне, чтобы покрывать половину — ей, видимо, плевать.

— Мы обе платим за него, — напоминаю ей. — И я не собираюсь переезжать в дом к незнакомому мужчине.

Она всегда выглядит безупречно. Эти ее золотистые, идеально уложенные волосы, длинные ресницы, четкая линия скул. На вид ей максимум тридцать, хотя скоро сорок. Неудивительно, что мама вышла замуж.

Точнее нет. Не так.

Неудивительно, что её взяли в жены.

— Меня это не волнует, — протягивает она, почти мурлыча. — Или собираешь вещи, или поедешь прямо в этом.

Ее взгляд скользит по моей одежде — потертые пижамные штаны, старая майка с пятном, которое не отстирывается уже год. И тапочки в виде барашек. Прекрасный наряд для новой жизни. Мысленно усмехаюсь с этого.

Она разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

Зло отбрасываю телефон в сторону и плюхаюсь на кровать всем весом.

Габриэль О'Коннор

— Гейб, выйди хоть, встреть мою жену и помоги с чемоданами, — отец заглядывает в комнату, даже не постучав.

Не оборачиваюсь. Смотрю в монитор ноутбука. Смена окончена, но привычка контролировать никуда не девается.

— Пусть водитель поможет. Мне поспать надо.

— Габриэль.

Он подходит и выдергивает наушник. Без предупреждения. В своем репертуаре.

— У меня видеоконференция идет. Я не могу их встретить.

Теперь поворачиваюсь. Медленно. Смотрю на него — без злости, скорее в усталым любопытством.

— И? Я тут причем? Если ты не забыл, то я только проснулся после ночной.

— Это не обсуждается, — его голос уже серьезный, грубый.

Как для подчиненных. Забавно. Он иногда забывает, что я ему сын, а не охранник на объекте.

Молчу пару секунд. Потом киваю. Потому что спорить с отцом, в его же доме — себе дороже.

— Окей, — спокойно бросаю. — Но это в последний раз. В следующий — нанимай грузчиков.

Но он уже уходит, не слушая.

Со злости, которой не даю вырваться наружу, поднимаюсь из-за стола. Хватаю футболку и, не глядя, натягиваю.

Из окна доносится гул колес по брусчатке.

— Супер, мать твою, — закатываю глаза. — Началось.

Не торопясь спускаюсь вниз и выхожу на улицу. Делать вид, что рад ее приезду? Нет уж, извольте.

Палмер — эта наряженная кукла — уже стоит возле машины. Как всегда — безупречна, в каком-то дорогом платье, будто собралась не в дом за городом, а на красную дорожку.

Водитель открывает багажник и вытаскивает оттуда коробки. Две... четыре... пять. И ещё чемодан.

Серьёзно?

Но дальше — хуже.

Вторая дверца машины открывается, и оттуда вылезает... Стоп.

Что за хрень?

Оттуда вышла... Вторая Палмер? Или почти.

Если первая — картинка с журнала, то эта... В пижамных штанах с розовыми единорогами и растянутой майке, которая, похоже, пережила не одну стирку.

С каким-то диким пятном на груди и в тапочках.

У неё ещё и дочь?!