Нельзя любить брата подруги

Глава 1

Лето давило на город тяжёлым, липким воздухом. Жара будто прижимала всё к земле, не позволяя вдохнуть полной грудью. Асфальт медленно плавился под ногами, а в старых университетских аудиториях стоял запах пыли, мела и пожелтевших страниц — следы чужих историй, давно завершённых и забытых.

Учебный год закончился. Свобода, которой так ждали, оказалась странно пустой. Она не приносила облегчения — лишь расширяла пространство вокруг, делая его холоднее и чужим.

Таня сидела на диване у Вики. Окно было распахнуто настежь, но вечерний воздух не приносил прохлады — только тяжёлое дыхание города. Вика лениво листала фотографии в телефоне: чужие улыбки, пляжи, бирюзовую воду, лёгкость чужой жизни.

Таня молча наблюдала.

Где-то внутри мелькнула короткая, почти болезненная мысль — мечта, которой не суждено было сбыться. Хотя бы три дня у моря. Не больше.

— Вот бы хотя бы на три дня… — тихо сказала она.

— Даже на три дня это дорого, — устало ответила Вика.

Таня и сама это знала.

Она давно научилась не мечтать вслух. Стипендия и редкие подработки едва позволяли держаться на плаву. Квартира на окраине — старые стены, скрипучий пол, холодные окна — была скорее убежищем, чем домом. Но это было её пространство. Единственное, что принадлежало только ей.

Александр заметил её не сразу.

Сначала — мимоходом.

Как часть привычного окружения младшей сестры. Как деталь интерьера. Не более.

Но со временем его взгляд начал задерживаться.

Смех Тани — тихий, почти осторожный — почему-то оставался в памяти дольше, чем следовало.

Её привычка опускать глаза, когда на неё смотрели слишком пристально.

Лёгкое движение руки, когда она убирала волосы за ухо.

Он всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за ней. Сначала случайно — взгляд задерживался чуть дольше обычного, отмечая детали, не имевшие никакого значения. Потом уже осознанно: он искал её глазами, замечал, где она стоит, как двигается, с кем разговаривает. А затем это превратилось во что-то другое.

В необходимость.

Он больше не просто смотрел.

Он следил.

Это не было влечением в привычном смысле — не тем лёгким интересом, который возникает и так же быстро исчезает. Это было напряжение — плотное, вязкое, нарастающее каждый раз, когда она оказывалась рядом. И сильнее всего его задевало то, что она этого не замечала.

Она не старалась понравиться, не искала его взгляда, не ловила его реакции, не заигрывала, не провоцировала, не играла. Она просто жила — и этим разрушала привычный порядок вещей. Он не мог прочитать её так же легко, как других. И это раздражало. Сильно.

Однажды вечером он вошёл на кухню и сразу увидел её. Таня стояла у шкафчика, вытянувшись на носках, пытаясь дотянуться до чашки. Кончики её пальцев скользили по краю полки, но снова и снова не доставали.

Он остановился в дверях.

Всего на секунду — но этого хватило.

Он смотрел, не двигаясь. Отмечал каждую деталь: как тянется её тело, как напрягаются плечи, как сбивается дыхание, когда попытка снова оказывается безуспешной.

Футболка задралась выше, чем нужно. Слишком короткая, слишком свободная — она едва прикрывала бёдра, оголяя линию ног и уязвимую беззащитность этого движения.

И он узнал её.

Своя.

Когда-то эта футболка была его. Потом Вика забрала её себе — не спрашивая, как всегда. А теперь она была на Тане.

Чувство, в котором уже не было логики. Только чёткое, холодное понимание: это его. Было его. И не должно было оказаться на ней случайно.

Взгляд потемнел.

Одержимость, до этого тихая и вязкая, вдруг стала ощутимой — почти физической.

Она стояла в его одежде.

Тянулась вверх.

Не замечая его.

И именно это задело сильнее всего.

Медленно приблизился так,,, что она не успела почувствовать его приближение, пока он уже не оказался рядом.

Он снял чашку раньше, чем она поняла, что он рядом, но вместо того чтобы сразу отдать, поставил ладонь на столешницу, перекрывая ей путь, оставляя её внутри этого замкнутого пространства.

Таня вздрогнула — поздно. Он уже был слишком близко. Его тело находилось за её спиной, не касаясь, но почти прижимая; от него исходило тепло — тяжёлое, ощутимое, не дающее отступить.

— Спасибо… — тихо сказала она.

Он медленно опустил взгляд: сначала на её лицо. Щёки Тани заметно порозовели. Она тут же отвела глаза, словно боялась встретиться с ним взглядом.

Затем его внимание скользнуло ниже — к тонкой шее, линии ключиц, к тому, как едва заметно вздымалась грудь от сбившегося дыхания.

Она нервно сглотнула и сильнее сжала пальцы вокруг чашки, не зная, куда деть руки и как избавиться от внезапного ощущения неловкости под его пристальным вниманием.