Нельзя влюбляться

Глава 4.3

Тимур

Да, да, Людмила Рудольфовна, вам не показалось, это ваша дочь.

Мгновение настолько прекрасно, что я чувствую кайф от того, каким взглядом Людоедовна пожирает малышку Зою.

Удивление. Шок. Непонимание. Весь спектр эмоций отражается на ее вытянутом лице.

Еще бы, как она посмела сесть рядом с таким плохим парнем, да еще и в самую задницу аудитории.

Сейчас рванет или…

А она умнее, чем я думал. Продолжает занятие, сделав вид, будто ничего не случилось. Вот это выдержка, аплодирую стоя!

Рощина при этом старается не поднимать головы, все, что ее выдает — это пунцовые щеки. Мышка-трусишка.

Неужели я стал тем, кто пробудил в этой тепличной девочке бунтарский дух?

Не могу удержаться от того, чтобы подколоть ее. Уж больно мило она смущается.

— Малыш, я не кусаюсь, — усмехаюсь я, чуть наклонившись к ее маленькому ушку, от чего один ее непослушный локон щекочет мне кончик носа.

Ботаничка испуганно шарахается и роняет на пол все свои тетради. Ну точно дикая.

— Ярцев! — рев Людоедовны настигает меня в тот момент, когда я пытаюсь поднять ручку Зои. — Что ты там делаешь?

— А на что похоже, Людмила Рудольфовна? — Откидываюсь на спинку стула, поигрывая случайным трофеем. — Ручка упала.

Она явно ожидала услышать что-то другое. Наверное, уже решила, что я совращаю ее маленькую принцессу на задней парте.

Ремцов думает о том же, что и я, потому как давится от смеха в свой кулак, чем только усиливает гнев Людоедовны.

— Попрошу не мешать другим студентам получать знания, Ярцев. Если тебя не волнует твое будущее, это не значит, что остальным наплевать, — чеканит Людоедовна и, зло зыркнув глазами сквозь очки, уходит к своему столу.
Говорит прямо как мой отец. Внутреннее напрягаюсь, чувствуя раздражение. Все-то им неймется, все хотят пристыдить меня, возвать к голосу совести, пытаются слепить из меня хорошего мальчика, коим я ни разу не являюсь.
Однако решаю не испытывать судьбу, да и Рощина бледнеет на глазах, того гляди, грохнется в обморок.
Людоедовна сегодня совсем не в духе, потому как жестит налево и направо. Даже своим любимчикам делает замечание, чего в принципе никогда не делала.
Ну и вишенка на торте, мы получаем парные задания, которые надо будет сдать в конце семестра. Просто супер, оценка одного студента зависит от оценки другого.
— Я не собираюсь возиться еще и с этим, — гневно шепчу Рощиной, переписывающей с доски номера наших вариантов.
— Но это же общая работа…
— И что? Если бы ты вчера думала, прежде чем говорить, мы бы сейчас не были в такой ситуации.
Кажется, мои слова задевают Рощину, потому как она обиженно поджимает нижнюю губу, чуть выпятив ее вперед.
Смотрю на этот жест и…
Черт, о чем я только думаю?
Благо от странных мыслей меня отвлекает приказной тон Людоедовны, которая объявляет нам экспресс-тест на усвоение сегодняшнего материала. Можно подумать, кто-то ее слушал.
Я точно нет. Знаю, что и Рем тоже — небось, переписывается со своими первокурсницами, морочит им голову.
Тест пишу, пользуясь методом тыка. Нет, ну логика у меня на месте, что-то прикинул, что-то посчитал, но остальное — чисто на удачу.
Вся соль в том, что даже если я отвечу идеально, правильно на все вопросы, Людоедовна найдет к чему придраться. Так было не раз, и ее предвзятое отношение меня порядком достало, именно поэтому я пошел на крайние меры.
Да, мне не нужен этот диплом, он нужен моему отцу, но у нас с ним есть что-то вроде уговора: я заканчиваю универ, получаю диплом, и папа отстает от меня. Просто, он временами забывает о своем обещании, совсем как вчера.
Заканчиваю первым и от нечего делать украдкой наблюдаю за тем, как Рощина старательно отвечает на каждый вопрос.
Ее густые волосы собраны в тугую косу, брови чуть нахмурены, тонкие пальцы сжимают ручку, кончиком которой она задумчиво елозит по губам.
Определенно, нужно… попробовать их на вкус. Ну, чтобы убедиться в том, что в них нет ничего необычного. Уж больно навязчивыми стали в последнее время мысли о нижней части лица Рощиной.
Ботаничка убегает сразу, как только Людоедовна заканчивает пару. Наверное, боится, что мама устроит ей взбучку на глазах у всех.
И так торопится, что забывает свои лекции.
Беру тетрадку, кладу к себе в сумку и одним из последних иду на выход, где меня уже поджидает довольный Ремцов, как вдруг меня окликает Людоедовна:
— Тимур, на пару слов.

Попадос.