Нельзя влюбляться

Глава 6.2

Тимур

И все-таки, вишня. Сладкая, но не приторная, с кислинкой.
Не успеваю распробовать вкус до конца, ботаничка обламывает меня почти сразу — кусает за нижнюю губу и, прижавшись двумя ладонями к моей груди, отталкивает.
Черт, целоваться с ней весьма травмоопасно. Сначала по шарам мне заехала, мама не горюй, теперь еще и цапнула зубками своими.
— Ну ты и дикая, — вытираю тыльной стороной ладони кровь с губы.
— А ты чего ко мне лезешь?
— Ты первая начала.
Ха, нечем крыть. Краснеет, глаза отводит в сторону. Ну хотя бы реветь перестала, уже хорошо.
— Зачем ты пошел за мной?
Блин, ботаничка, а ты реал в корень зришь. Этот вопрос я задаю себе снова и снова, и меня бесит, что не нахожу на него годного ответа. Ну такого, чтобы успокоить себя самого.
Не говорить же об этом вслух. Палево жесткое.
— Чтобы очки заработать перед твоей мамкой.
Зоя чуть поджимает нижнюю губу, хмурится. Ожидала услышать другой ответ? Думала, что я сейчас начну перед ней расшаркиваться и в любви признаваться?
Ах, Рощина, вроде бы взрослая девочка, до сих пор верит в принцев на белом коне. Не, я на эту роль никак не подхожу — я циник до мозга костей, поэтому…
— Пошли?
— Куда?
— У нас вообще-то пара.
— Я не вернусь туда, — упрямится ботаничка и даже делает шаг назад.
Отступает, видя, что я настроен решительно.
— Вернешься как миленькая.
— Ты кто такой, Ярцев, чего раскомандовался? — от злости у нее даже глаза округляются.
— Я твой парень, забыла?
— Это все прикрытие, забыл?
— Ну вот поэтому нужно вернуться и прикрыть наши и без того горящие задницы. Ты мамку свою раздраконила, меня подставила жестко, теперь нужно сделать так, чтобы плюсы заполнили дыру в моей карме.
— Вот и заполняй сам! — взрывается Рощина, и на глазах у нее снова блестят слезы. — Только отстань от меня!
Не, второго плача Ярославны я не выдержу. Да и меня начинает подбешивать вся эта ситуация, сколько можно драматизировать? Сколько можно упрямиться?
— Рощина, играем по моим правилам, поняла? Ты уже наделала делов, поэтому идешь со мной.
— Нет, не пойду. — Ей богу, как маленький обиженный ребенок, еще и ножкой топает для пущей убедительности.
Ну топай-не топай, а придется... топать до Людоедовны. Пару пропустим, того и гляди, вовсе подумает, что я ее ботаничку совратил.
Думаю об этом и самого бросает в жар.
Не, стопэ, мысли не в ту степь понеслись!
Какой "совратить", с этой ботаничкой даже обычный поцелуй превращается в треш.
— Рощина, либо мы возвращаемся на пару, либо, — вытаскиваю свой смартфон и включаю запись, заставляя Зою побледнеть.
Приходится прибегать к самым крайним мерам. Они обычно срабатывают.
— Ладно-ладно, только выключи, прошу, — испуганно оглядывается на дверь. — Пойдем.
Я же говорил. Против компромата не попрешь.
Поднимаю свой рюкзак и иду к выходу, Рощина плетётся за мной.
Только не жалеть ее, заглушаю в себе противный голосок совести. Сама нарвалась, причем в обоих случаях. Едва выходим из аудитории и доходим до спуска на лестничную площадку, как вдруг кто-то окликает Рощину.