Нельзя влюбляться

Глава 19.2

Зоя

Всю дорогу до дома пытаюсь вспомнить, кто такой Шах. Из-за бессонной ночи голова соображает очень туго, точно кто-то налил в мозги вязкого киселя. Где-то на пятой попытке бросаю эту затею, решив, что будет быстрее узнать все у Нади. Она точно поймет, что к чему, и возможно объяснит причину того, почему Стас встрял в такие большие неприятности.

Махнув рукой, все свое внимание переключаю на Ярцева, который рулит по трассе с крайне озадаченным видом. Может быть, замышляет очередную пакость? Или что-то узнал у Ямпольского?

— О чём вы говорили со Стасом? — задаю вопрос, волнующий меня не меньше, чем личность мистического Шаха.

— Ни о чём.

И, словно, желая показать мне, что не намерен продолжать дальнейшую беседу, демонстративно прибавляет громкость почти до максимума.

Ага, конечно, так и поверила.

— Я же видела, что вы разговаривали, — не унимаюсь я, выключая музыку. Со мной методы подросткового бунта не пройдут.

— Значит, тебе показалось. — Пожимает Тимур плечами, а потом резко выворачивает руль вправо, от чего я заваливаюсь набок и больно ударяюсь виском об стекло.

— Эй! Нельзя поаккуратнее?

— Прости, малыш, чуть не пропустил заправку.

Шумно выдыхаю, чувствуя, готова прибить этого несносного мальчишку. Его никогда нельзя поймать за "хвост", он всегда всё делает по своим правилам.

Ну ничего, я и без помощи Ярцева узнаю у Нади, кто такой Шах. Пусть партизанит дальше сколько душе угодно.

— Ты куда? — удивляется Тимур, когда я синхронно с ним отстегиваю ремень и собираюсь выйти.

— Мне нужно в уборную.

— Только не встревай в неприятности.

— Постараюсь.

Закрываю дверь, но получается немного громче, чем я хотела.

— Ботаничка, нежнее.

— Рядом с тобой только так, — бросаю Ярцеву с премилой улыбочкой, пропитанной самого концентрированного ехидства.

Он бурчит что-то еще, но я уже не слышу, направляюсь по своим делам. Мой мочевой пузырь ненавязчиво подгоняет меня вперёд, так бы может еще понервировала своего собеседника. Опредленно, наше негласное сопротивление придает общению какую-то пикантную нотку.

Заправка на трассе оказывается старенькой, с допотопным оборудованием и вонючим уличным туалетом. Но, так как выбора у меня особо нет, приходится доовльствоваться тем, что есть. Слава богу, кому-то из персонала пришла в голову светлая мысль — приделать старенький рукомойник к забору. И мыло жидкое на удивление там тоже имеется, правда пахнет жухлыми огурцами, а не свежестью алоэ...

— Короче, Шах, эта гнида подмогу привёл, мы не ожидали.

Тут же отскакиваю за забор, когда слышу знакомый голос. Это же тот самый отморозок, которого я огрела веслом. Господи, что он тут делает?

Осторожно вглядываюсь в щель, стараясь понять, в какую сторону направляется говорящий. Пригибаюсь пониже, когда он поворачивается в мою сторону и продолжает говорить со своим боссом. Ну, судя по тону, Шах — его босс, перед кем ему еще отчитываться?

Из-за проезжающих на большой скорости машин и шума колотящегося сердца я не могу расслышать половины разговора.

— ...ладно, понял, увижу — прикончу всех, — до меня долетают вызывающие ужас обрывки фраз, и вскоре бугай замолкает, скрывшись за дверью туалета.

— Надо срочно найти Тимура! — думаю в панике, выбираясь из своего укрытия и устремляясь в сторону бензоколонок. — Нужно уходить отсюда как можно скорее!

Еще никогда мне не было так страшно, как сейчас. Я прекрасно слышала, что сказал этот... бандит. В том, что они были бандитами — сомнений не осталось.

Чудо, что он еще не заметил Ярцева, наверное, заехал, чтобы отлить, а не для того, чтобы заправиться.

Господи, только бы успеть.

— Рощина, куда бежишь? — слышу, когда до кабриолета остается два шага. — За тобой, что, собаки гонятся?

Тимур как раз идет ко мне навстречу, держа в руках две бутылки воды.

— Уходим, быстро!

— Погоди, еще не заправились, тут такая очередина была, ты бы видела...

Не слушаю его, оборачиваюсь назад. Из-за покосившегося туалета появляется мощный силуэт, неумолимо приближающийся в нашу сторону.

Черт, черт, черт! Дело плохо, катастрофически плохо. Кажется, отморозок тоже решил затариться в придорожном маркете.

А может он заметил нас? Но ведь они не знали, на какой мы машине были, да и Тимура он не мог увидеть — уже был в отключке. Кто знает, вдруг успел разглядеть? Мало ли, просто прикинулся, что вырубился, а по факту — лежал и запоминал каждую черточку наших лиц.

Натягиваю капюшон своей джинсовки на голову, убирая волосы, показывая Тимуру, чтобы отвернулся к машине. Как назло путь к магазину проходит через нас, обойти просто нереально — слева ремонт, справа — бордюры и песочная отсыпка.

Нет, нас ничто не спасет, он точно узнает наши лица, а потом, вполне возможно, что достанет ствол и... Поминай как звали! Ведь так обычно происходит в кино?

Мы не в кино, и от этого всё намного страшнее! Ярцев, кажется, в данный момент резко отупел, раз совершенно не понимает моих намеков и жестов, только вопрошающе хмурится. Он просто не оставляет мне выбора. Вообще никакого.

— Чтоб тебя, Ярцев! — бросаю я про себя, перед тем как подбежать к нему и броситься на шею, уводя поближе к бензоколонке.

— Что такое...

Шикаю на него, краем глаза пытаясь проследить за бугаем. Мамочки, он уже очень близко!

— Целуй меня! — Обжигаю шепотом губы Тимура.

— Что? — оторопело выдает он, совершенно сбитый с толку моим поведением. — Ботаничка, если ты...

— Ну же, просто целуй! — Перебиваю его, понимая, что в противном случае нам крышка.

Ярцев выполняет мою просьбу, правда, немного перегибает палку — целует по-взрослому, так, как меня еще не целовали.

А я запоздало понимаю, что ради спасения наших задниц пришлось пожертвовать своим первым поцелуем. Настоящим и взрослым. Буду ли я жалеть об этом — это уже другой вопрос, о котором думать мне совершенно не хочется. Не сейчас, когда весь мир вокруг перестает существовать, оставляя нас двоих.