Нельзя влюбляться

Глава 22.2

Тимур

Я чувствую, что ботаничка скована как никогда. Да я и сам, мягко говоря, слегка волнуюсь и ни слова не говорю, пока мы следуем за другом. Рука в моей ладони чуть подрагивает, а вскоре и вовсе исчезает из неё, стоит нам оказаться в стареньком домике деда Льва.

— Аутентично, — замечает Алиса, со скепсисом оглядывая пространство вокруг себя.

Старые рыболовные сети, навешанные прямо поверх деревянных балок, создают иллюзию паутины. Обшарпанные со временем полы, потрескавшаяся краска на окнах... Да, по-другому и не скажешь. Аутентично.

А вот Зоя, кажется, прибывает в восторге от этого дома. Я вижу это по её горящему взгляду. Он у нее появляется в минуты особой радости или предвкушения чего-то. Неплохо успел изучить эмоции этой девчонки.

— Твой дедушка был рыбаком? — спрашивает Зоя у Льва, и её звонкий голос эхом разносится по всему дому.

— Вроде того.

Лев выглядит весьма смущенным и, вообще, такое чувство, что ему неловко здесь находится. Да уж, мы оба привыкли к совершенно другой жизни, в чем-то я его очень даже понимаю.

Но этот дом... странный. Я не чувствую здесь какого-либо негатива, наоборот, кажется, это место предназначено для того, чтобы мы могли предаться искренности. Дерево, песок, помутневшие от времени и испачканные пылью стекла, сквозь которые пытаются пробиться лучи уже не по-весеннему жаркого солнца...

— А давайте сделаем уборку? — ошарашивает Зоя своим предложением.

Не то, чтобы я боюсь работы, нет, просто... Мы же, вроде как, выбрались на отдых? Уикенд предполагает то, что люди хорошо проводят время, расслабляются, а не превращаются в специалистов клининговой службы?..

— Я просто слышала, как ты разговаривал со своей мамой, — начинает оправдываться ботаничка, заметив насмешливый взгляд Льва. — Наша помощь явно не будет лишней...

Она оглядывается на Алису в поисках поддержки, та лишь пожимает плечами, мол, мне всё равно. Но какой-либо неприязни или раздражения на её лице нет.

— Можно. — Лыбится Лев, с уверенностью фокусника вытаскивая из-за старого шкафа не менее старую швабру. Получается весьма эффектно, даже Язва не сдерживается от улыбки. Зоя тоже улыбается и, кажется, выдыхает с облегчением.

И тут я понимаю, что она просто... гений. Это же отличный способ, чтобы помириться и наладить контакт. Ботаничка, правда, вряд ли догадывается о том, какую службу же сама мне сослужила.

Решаю играть на её стороне, дабы заслужить доверие Рощиной, которое сам же благополучно похе... утратил в прошлый раз.

— Так-с, с чего начнем? — говорю таким бравым голосом, словно всю жизнь мечтал о том, чтобы драить моряцкую хижину дедушки друга.

— Я думаю, что нам стоит разделиться, — Лев, конечно же, смекнул, в чем дело, иначе чем объяснить его коварную улыбку? — Идем, Лиса, — акцент на последнем слове, — поможешь мне наверху.

— Вот еще, — складывает руки на груди Алиса, всем своим видом показывая нежелание заниматься совместной уборкой с Ремцовым.

Зачем нужно было брать с собой Язву? Этот момент для меня все еще остается величайшей загадкой. Надо бы спросить у Льва, что он задумал? Наверняка, неспроста всё это затеял.

— Дорогуша, давай без драмы. Или боишься запачкать свои нежные ручки?

— Я? Дай-ка сюда.

Алиса так ловко выхватывает швабру из рук Льва, что тот чуть не теряет равновесие, потеряв опору. Взмахнув своим белобрысым, почти конским хвостом, Язва подмигивает Зое и идёт в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Надо же, а снаружи по этой хибаре и не скажешь. что она может быть такой вместительной.

— Может вам нужна помощь? — словно очнувшись, подает голос Зоя, когда и Лев собирается уходить.

Что, настолько велико её нежелание находиться рядом со мной, что она готова терпеть и Алису, и Ремцова?

— Да, нужна. Ты отвечаешь за первый этаж, ботаничка. Импровизировать разрешаю.

— Но...

— Яр тебе в помощь. — Ухмыляется Лев и добавляет: — Советую начать с сортировки хлама, а там уже как пойдет.

И не дожидаясь ответа Зои, уходит, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию.

А мы с ботаничкой так и остаемся стоять посреди комнаты, которая когда-то служила хозяину дома и прихожей, и гостиной.

Самое смешное, что вся моя бравада испаряется, стоит другу скрыться на втором этаже. Вроде бы, хотел взять ботаничку своим гонором, напором, а в итоге — даже слов не осталось. Чувствую за собой вину за то, что обидел её вчера, однако до конца не могу принять эту вину — попросту не привык, а сил, чтобы врать самому себе не нахожу.

— Ну что, — произносим одновременно с Зоей, и она моментально заливается краской.

— С чего начнем? — делаю вторую попытку, откашлявшись.

— Думаю, стоит начать с кухонных шкафов, а там — посмотрим.

— Хорошо.

Пропускаю Зою вперед, мысленно радуясь тому, что она хотя бы разговаривает со мной. Получается, еще не все потеряно?

Но уже вскоре понимаю, что наше перемирие не получится добыть так просто, как кажется. Ботаничка старательно перебирает старый хлам в ящиках и не менее старательно держит дистанцию. Все её фразы касаются исключительно уборки и не несут какого-либо обращения к моей персоне.

Однако я и этому рад — мне торопиться некуда. Я ведь хотел разобраться в себе, в том, что чувствую по отношению к ботаничке: до сих пор сомневаюсь, это интерес к запретному или что-то другое?

Единственное, в чем я уверен точно, так это в том, что мне плевать на наш с Ремцовым спор. Представляю лицо Льва, когда скажу ему это вслух. Да, реакция будет неоднозначной, именно поэтому решаю отложить дружеский разговор по душам до нашего приезда в город. Здесь такие тонкие стены, что говорить подобные вещи равноценно самоубийству.

А я пока не готов так быстро попрощаться с ботаничкой. Если уж совсем начистоту — я совершенно не готов с ней прощаться...