Нельзя влюбляться

Глава 23.2

Тимур

Магнитом тянет к этой бедовой девчонке.

Дальше этой мысли боюсь идти, могу не выбраться. Заниматься самоанализом — не мой конёк, хотя, не спорю, в нашем случае не помешало бы.

А случай реал тяжелый, раз меня клинит от одного встречного взгляда Зои. Глаза. Губы. Еще раз глаза. Даже шелест её тихого дыхания успел уловить.

Шелест, блин. Может я перепутал, и это у меня крыша прошуршала мимо? Ага, она еще вчера сказала «Адьёс, амигос» и оставила меня одного разбираться со своим сердцем. Ну типа — я предупреждала, но ты не послушался.

И почему у моей крыши голос Льва?

Увы, даже это не помогает. Чары ботанички куда сильнее, раз я не могу перестать пялиться на нее.

Утешает одно — Зоя пялится в ответку, дыша через раз.

Боится, что ли?

После вчерашнего не удивительно, я повел себя, как мудак. Надо было просто подыграть ей, поелозить губами по губам, а не отбирать у девчонки первый поцелуй.

Почему я уверен, что он был первым? Ну до этого ботаничка крайне ожесточенно отбивала все мои попытки покушения на святое, даже зубки показала и по причинному месту зарядила, так что все сходится.

Ладно, украл первый. А на второй почему зарюсь?

Может, думаю, что смогу вышибить клин клином? А там, по идее, сработает эффект плацебо, и я перестану сходить с ума.

Если не перестану? Что дальше?

Почему-то думать об этом сейчас не хочется. Не получается.

Хочется лишь одного.

Уже готов послать весь мир к чертям и поцеловать ботаничку, но совсем рядом раздается такой сильный грохот, что я только и успеваю, что дернуть Зою на себя и прикрыть двумя руками, пытаясь защитить.

Нас накрывает слоем пыли и песка. Слава богу, потолок остается на месте.

— Эй, какого черта?! — ору Рему, когда наконец-то грохот стихает.

Молчание в ответ настораживает. Неужели они там с Алисой учинили беспредел? Сами-то хоть живы, надеюсь???

— Надо бы их проверить, — говорю Зое, которую все еще обнимаю двумя руками и прижимаю к груди.

— Д-да, конечно.

— Испугалась? — заглядываю в глаза мышке.

Дрожит, ресничками хлопает. А потом кивает и выдыхает:

— Ужасно.

— Не бойся, я рядом.

Самое удивительное, что слова эти даются мне очень легко. Хотя нет, самое удивительное — это видеть в глазах Зои небольшое, но все-таки… восхищение. Как будто только что признался в том, что по ночам переодеваюсь в костюм Супермена и спасаю город от преступников.

Почему-то, рядом с ботаничкой появляется такое чувство, когда ты готов стать чертовым героем, кем угодно, лишь бы она продолжала смотреть именно вот так, как сейчас. Без укора, без ненависти.

— Встать сможешь?

— Да.

— Погоди, надо рану заклеить пластырем, — вновь лью на руки антисептик, вытаскиваю из герметичного пакетика пластырь и клею поверх обработанного пореза. — Вот так. До свадьбы заживет.

Ботаничка тушуется, смущенно отводит взгляд в сторону. Я и сам не знаю, с чего вообще ляпнул эту банальщину.

Ладно, слово не воробей, в конце концов.

Помогаю Зое натянуть кроссовок и, убедившись, что с ней все в порядке, помогаю спуститься с тумбы.

Когда мы поднимаемся наверх, сразу убеждаюсь в том, что мыслил в верном направлении. Аккурат посреди чердака лежит искорёженный книжный шкаф.

— Наташа, мы все уронили! — Качает головой Лев, едва видит нас с Зоей у лестницы.

— Рем, я думал, тебе дорога память деда…

Подходим ближе, и я прикидываю в уме возможные варианты падения этой махины. Может быть, Лев решил выпендриться перед Язвой и подвинуть шкаф в одиночку? А что, это вполне в стиле друга.

— Это не он, — заявляет Алиса совершенно бесстрастным тоном, словно прочитав мои мысли. — Я хотела выбить шваброй вон ту шкатулку, но что-то пошло не так.

Тычет в сторону деревянных балок, одна из которых, по всей видимости служила удерживающей опорой шкафа.

— Ага, скажи спасибо, что под ним не осталась, — ворчит недовольно Лев, стряхивая пыль с волос, а потом добавляет, уже обращаясь только ко мне: — Она реал бешеная, ты бы видел.

— Эй, вообще-то я всё слышу!

— Ой, да пожалуйста, может ума наберешься. Это же надо такое учинить.

Смешно видеть, как Рем, никогда сам не отличавшийся примерным поведением, отчитывает Алису за необдуманные действия.

— Могла бы попросить меня.

— Вот еще.

— Не, ну ты видел? — друг снова обращается ко мне, на этот раз театрально закатывая глаза. — Феминистка отбитая.

— Лучший комплимент от такого придурка, как ты, — парирует Язва, самодовольно ухмыльнувшись.

Мы одновременно переглядываемся с Зоей, чувствуя себя лишними. Эти двое кажется соревнуются друг с другом в том, кто кого быстрее изведёт. Нам бы со своими «тёрками» разобраться, а не в чужие влезать.

— Так, если вы закончили…

— Предлагаю передышку, — подхватывает Зоя и обдувает себя ладошкой, мол, очень жарко.

— Отличная идея. Что я зря, что ли, мангал вёз… — Лев бросает на пол старую тряпку и, отряхнув руки, направляется в сторону лестницы.

Кажется, он только и ждал повода, чтобы поскорее закончить с ненавистной уборкой и вообще плевать хотел на то, что на чердаке после их с Язвой посещения воцарился еще больший хаос.

— Умираю, хочу есть!

— Эй, а кто шкаф будет на место ставить? — бросает ему вслед Алиса.

— Ты же сильная и независимая, малыш, как-нибудь разберешься. — У, как жестко. — Яр, ты же знаешь, как хорошо у меня получаются стейки. Идем, займемся мясом.

Пожимаю плечами, ловя на себе один- удивленный, другой — негодующий взгляды девчонок, и, бросив Зое: «Скоро вернусь», иду за другом, который, кажется, решил оправдать свое имя в честь главного хищника джунглей и включить замашки короля.

А может просто захотел проучить Язву за то, что никак не поддается его «львиному» влиянию. Видать, не всё коту масленица. Даже такому крупному и матерому, как Лев Ремцов.