Немая книга бессмертных. Том 1

Глава 1.1

Тан Юн стоял с мечом в руке. Лучи закатного солнца проникали в Зал Небесной Гармонии сквозь ажурные деревянные окна с бумажными рамами, и падали на тела двух человек среднего возраста, лежащих у ног юноши. Он сделал глубокий вдох. Моргнул. Металлический запах ударил по затуманенному сознанию, и руку свело дрожью. Меч со звонким лязгом упал в лужу крови на темном полированном полу.

– Стража! – истошный женский крик разлетелся по главному павильону.

Тан Юн рывком обернулся. Стоило пересечься взглядом с выронившей подношения служанкой, она бросилась прочь. Единственное, что он сделал – протянул ладонь в сторону двери, собираясь спросить о произошедшем, да не успел. Сердце, пропустившее удар, больно врезалось в грудную клетку. Тан Юн с большим трудом повернул голову в сторону тел.

– Матушка… – по коже скатилась слеза, смешиваясь с каплями не засохшей крови, застывшей на бледной щеке. Тан Юйцин навечно замерла с вытянутой рукой, словно пыталась коснуться сына. Он сделал несколько шагов. Дрожащие ноги подогнулись, и Тан Юн упал на колени перед телом матери. Протянул руку, и неуверенно коснулся ее плеча заледеневшими пальцами. Почувствовав влагу, тут же отдернул, с трудом заставив себя опустить глаза на ладонь. На ней осталось алое пятно.

Следом взгляд упал на Тан Цзысюаня. Его глаза бесцельно уставились в резные балки потолка, и больше никогда он не произнесет ни одного нравоучения для любимого сына. Тан Юн сделал новый вдох лишь когда почувствовал тянущую боль в легких. В голове все еще витал легкий туман, до конца не позволяющий осознать суть произошедшего.

«Сюда идет стража» – единственная мысль пронзила абсолютную пустоту, образовавшуюся сразу везде: и в разуме, и в сердце.

– Юная госпожа Цюань!

Испуганный возглас молодого мужчины прозвучал подобно пощечине, возвращающей в реальность.

Тан Юн с трудом заставил себя снова повернуться в сторону главного входа. И только сейчас, когда пелена постепенно отступала, он обратил внимание на дорожку алых капель, протянувшуюся до высоких двустворчатых дверей. Темные пятна расползлись по нежно-фиолетовому ханьфу, пропитывая светлую ткань. Практически у порога лежала девушка, так и не сумевшая выбраться и позвать на помощь.

Она больше никогда никому не улыбнется. Она больше никогда не сыграет для него на гуцине[1]…

Из груди вырвался отчаянный всхлип, похожий на стон раненного и загнанного в угол зверя. Тело отчаянно не желало двигаться, а сознание продолжало кричать о необходимости уходить.

Со стороны улицы слышался топот. Подоспевшая стража незамедлительно кинулась к юноше, пока обладатель того самого голоса упал на колени перед невестой юного господина.

Тан Юн сам не знал, откуда нашел в себе силы двигаться. Кинулся в сторону, схватив меч и подпрыгнул, оттолкнулся от резной колонны и, пролетев над головой стражи, оказался у угла входа. Краем глаза он заметил, насколько осторожно и бережно присевший у порога юноша убирает черные пряди с лица Цюань Дай Лу. Все еще хотелось верить, что та откроет глаза. Сделает хоть один вдох… Но этого никогда не произойдет.

Со спины послышался свист выпущенных стрел, и Тан Юн бросился вниз по белоснежной мраморной лестнице. Он свернул с центральной дороги в сторону двухэтажной библиотеки и, в один прыжок поднявшись на двускатную крышу, перемахнул через высокий каменный забор.

Пришлось бежать. Бежать так долго и быстро, как только возможно. Легкие сводило от нехватки воздуха, и не натренированные мышцы нещадно болели. Деревья то и дело расплывались перед глазами, лишая возможности ориентироваться. Тан Юн замер всего на мгновение, озираясь по сторонам. Лес словно насмехался над ним, а последние солнечные лучи прятались в широких кронах.

Тан Юн бросился прочь, совершенно не понимая, куда бежит и сколько времени прошло. Стоило наконец-то остановиться – обнаружил себя перед небольшой речкой. До боли знакомой. В правой руке все еще находился проклятый меч с засохшей кровью на лезвие. Обратив на него внимание, желудок скрутило в рвотном позыве и оружие упало на траву. Из груди вырвался рваный всхлип, и юноша опустился на колени.

– Они… Я… – одними губами прошептал он. – Нет… Нет! – Тан Юн сорвался на крик и мгновенно закрывая себе рот ладонью. Сильно зажмурился, до звездочек перед глазом, а затем быстро отнял перепачканную ладонь. Он кинулся к реке, начиная панически оттирать въевшуюся кровь. Чем быстрее и сильнее он тер, тем больше страдала нежная фарфоровая кожа, не привыкшая к грубому воздействию извне. Юноша зачерпнул ладонями холодную воду, умываясь.

Он склонился к краю берега в немом крике. Капли с мокрой челки капали в быстро несущуюся реку вместе со слезами. Неимоверно хотелось, чтобы та унесла своим сильным потоком всю горечь и сожаления.

[1] Гуцинь (古琴, Gǔqín) – традиционный китайский щипковый инструмент из семейства цитр.