Немая книга бессмертных. Том 1

Глава 4.7

– Когда появился монах Ван, всем стало жить куда легче, – госпожа Гэн неспешно обмахивалась маленьким бамбуковым веером. Она выглядела намного моложе своего мужа, отчего наверняка привлекала взгляды множества незнакомых мужчин. – Я лично видела несколько яогуаев. Из окна, правда.

– А давно он тут?

– Еще до рождения А-Роу появился, – женщина метнула взгляд на дочь, стоящую рядом. – Я так боялась, когда вышла замуж… Все переживала, как же буду деточку свою растить в таком ужасном месте. А потом монах Ван решил все проблемы. Больше нам не о чем беспокоиться.

– Он действительно стал спасением для Вэйсе, – Чжао Ичэнь заметил, как Тан Юн нервно сглотнул и поджал губы, стоило услышать имя девушки. – Мы можем сходить к нему с утра, или есть время приема?

– Можете, но не советую. Монах Ван любит тишину и уединение. Никто из жителей не смеет беспокоить его, пока он сам не придет на площадь. Обычно – раз в синци[1], но сложно угадать, когда именно. Тогда продает новые амулеты, обновляет заклинания защиты и выслушивает людей, – господин Гэн погладил длинную бороду с проседью. Его сосредоточенный вид не давал расслабиться внезапным гостям. – К нему как-то забежал мальчишка, да так с ним и остался. Монах Ван после этого случая сказал, что заберет в ученики любого, кто потревожит его покой.

– И много у него учеников? – поинтересовался Тан Юн.

– Порядка пары десятков. Они все живут на окраине, вместе с ним. Благодаря им яогуаи не беспокоят нас.

– А сами ученики довольны? – Чжао Ичэнь заметил легкое беспокойство, отразившееся на лице Гэн Роу. – Они ведь возвращаются домой? – спустя паузу добавил юноша.

– Запрет на посещение родных – одно из правил обучения, – пояснила госпожа Гэн. – Грамотные пишут родителям письма, передаваемые монахом во время встреч на площади, другим же – устные послания. Во всяком случае, даже с амулетами вам не стоит соваться в лес Могуэй.

– Нянцзы[2] права, – господин Гэн обеспокоенно окинул взглядом юношей, как бы оценивая их шансы на выживание. – Оттуда никто не возвращался. Сам монах Ван тоже не ходит лишний раз.

– Но, получается, все же ходит туда? – Тан Юн уточнил с толикой беспокойства. Тревога, и так не покидающая его с того самого злосчастного дня, постепенно только усиливалась.

– Да, пару раз видели, как он заходил и выходил. Рассказывал, что пытается отогнать яогуаев подальше и прочертить линию амулетами, оттеснить их подальше. Вы еще молодые, в самом расцвете сил. Не за чем так попусту рисковать.

– Спасибо за наставление, господин, – Чжао Ичэнь поднялся со стула. – Просим прощения за беспокойство в столь позднее время. Мы пойдем, отдыхайте. Обязательно подумаем над вашими словами.

– Да хранят вас Боги, – мужчина проводил удаляющихся гостей взглядом уставших глаз, с множеством морщин, расползшихся вокруг.

– Плохо дело, – тихо прошептал Чжао Ичэнь, стоило подальше отойти от комнаты хозяев. Впервые за долгое время его тон не звучал действительно обеспокоенным: наоборот, в нем появилась нотка любопытства и легкого азарта. – Ты ведь понимаешь, что тут происходит?

– Добрый монах спасает людей? – Тан Юн покосился на него. Он искренне старался понять, но до конца не улавливал суть происходящего. Взгляд товарища стал привычно-недовольным и тот удержался от очередного недовольного вздоха. – Я не понимаю намеков, – добавил парень.

– Ты слишком наивен. До этого происшествия вообще куда-нибудь ездил?

– В ближайшую деревню, людей лечил. А так – нет. Я всю жизнь провел на горе Цаояо.

– Серьезно? – Чжао Ичэнь вскинул брови. – Ты действительно никуда никогда не ходил больше? А с невестой как познакомился?

– Отец учился в клане Цюань и был в хороших отношениях с нынешним главой. Они вместе учились. А когда у них дети родились – договорились о нашем браке в дальнейшем. Я познакомился с Цюань Дай Лу пять лет назад. Она действительно была хорошей и красивой девушкой, добродушной и милой. Я относился к ней с теплотой и трепетом, как к… – Тан Юн осекся и поджал губы. – К А-Роу… – чуть тише произнес он.

– Что с ней случилось? – Чжао Ичэнь открыл дверь в свою комнату, жестом пригласив юношу зайти внутрь.

– Для семьи Тан она больше не существует, – Тан Юн остановился, окинул взглядом маленькое помещение и вновь заулыбался. – Я неимоверно устал, лягу пораньше. Давай с утра почитаем… – он обратил внимание на сумку Чжао Ичэня. – А сейчас пойду спать.

– Хорошо, приходи пораньше. Нам не стоит задерживаться.

– Ага. Ты не сказал: что не так с монахом?

– Он убивает людей…

[1] Синци (星期, xīngqī) – название недели, обозначающее небесные тела, с названиями которых связаны все семь дней.

[2] Нянцзы (娘子, niángzǐ) – супруга/молодая женщина.