Немая книга бессмертных. Том 1

Глава 12.2

Стоило пройти через туннель, они попали на просторную площадь. Рассекая город пополам, подобно лезвию, на множество ли вперед пролегал Драконий Путь, или, как его называли в указе, Дорога Мгновенной Воли. Широкая дорога, вымощенная отполированными до зеркального блеска плитами темно-зеленого, почти черного камня, добытого в священных горах, вела до самого Императорского Дворца. Даже в пасмурный день она казалась полосой застывшей ночи или чешуей гигантского дракона, уснувшего под городом.

Несколько крепких лошадей тащили за собой небольшие повозки, рассчитанные на пару человек. Пока парней рассаживали, вперед них помчался гонец верхом на резком скакуне, прямо по пустующей дороге.

Тан Юна запихнули в крепкую колымагу с железными решетками на окнах. Юноша попытался возмутиться, но слушать его никто не стал. Помимо охранника рядом с возницей, повозку сопровождали еще пятеро мужчин верхом.

Чжао Ичэнь сидел в другой повозке, с мягкими сидениями из натуральных материалов и расшитыми занавесками. Он прикрыл глаза, ненадолго задремав. Столь длительный перелет выкачал из него все силы, ведь приходилось постоянно поддерживать технику «Равновесие», чтобы Тан Юн случайно не свалился. Особенно с учетом его отсутствия чувства самосохранения. То и дело изображал из себя птицу и нес всяких бред о том, насколько полет кажется обыденным и привычным.

Тан Юн же, взявшись за металлические прутья, смотрел на улицу. Мимо проносились дома с высокими крышами, чьи острые края поднимались к небу, а рядом – ни одного человека, и окна в эту сторону не выходили. Оказавшись запертым и связанным, он почувствовал себя самым настоящим преступником. Верить в собственную вину не собирался: быть не может, чтобы собственным руками… Мурашки бегали по коже. Тан Юн зажмурился, стараясь не вспоминать ужасные события. Сейчас его везут во Дворец! Вот уж о чем он никогда не думал, так это о том, что увидит самого Императора, еще и будучи при этом в качестве пленника.

Процессия свернула на одной из улиц, и они сделали небольшой круг. Повозки проехали через Врата Сокрытой Добродетели – боковой вход, предназначенный для негласных дел, тайных докладов и лиц, чей визит не должен афишироваться. Колеса, обитые мягкой кожей, почти бесшумно катились по вымощенным узорчатой плиткой дорожкам, минуя внешние дворы, где уже начиналась размеренная жизнь дворцовой прислуги.

Вскоре процессия остановилась. Стража открыла двери перед преступником, и юношу выволокли наружу чуть ли не за шкирку. Он чуть не завалился, но удержался на ногах. Чжао Ичэнь, наблюдающий за происходящем, и слова против не сказал. Взял Тан Юна за веревку, и потащил следом за собой. Через высокие ворота, ведущие прямиком к внутреннему двору. Воздух внутри дворца обжигал легкие строгостью закона, тонкими нотами сандала, старого дерева и едва уловимой, вездесущей пыльцой с императорских садов.

Тан Юн невольно сжался. Чем дальше они шли, тем сильнее стены давили на сознание. Бесконечные переходы, крытые галереи с резными балками, расписанные сценами из мифов и летописей, создавали настоящий лабиринт из покоев и дворов.

Чжао Ичэнь шел уверенно, безошибочно зная, куда именно должен повернуть, чтобы не потеряться. Тан Юн невольно задался вопросом: сколько же раз ему доводилось приходить сюда? Мимо них проплывали застывшие в почтительных поклонах слуги, узнающие Чжао Ичэня, ученые писцы со свертками в руках.

Вскоре показался Павильон Небесной Гармонии – месту для частных аудиенций. Величественное строение раскинулось на мраморной террасе, окруженное со всех сторон искусственным озером с лотосами. К нему вел единственный изогнутый мост из белого нефрита, символизирующий путь к просветлению и ясности мысли. По крайней мере, Тан Юну было известно только это.

Чжао Ичэнь сдал меч охране, непоколебимо стоящей у входа. Стоило переступить порог, Тан Юн почувствовал неимоверное давление сразу со всех сторон. Они ступили на длинный красный ковер, уносящийся далеко вперед, и взбирающийся по золоченым ступеням до трона. Потолок, расписанный звездной картой, уходил ввысь, напоминая, что над всеми земными законами стоит воля Небес.

Придворные взирали на Тан Юна с долей пренебрежения и презрения. Прославившейся на всю страну преступник посмел явиться лично к Императору! И, мало того, Его Величество сам возжелал увидеть того, кто лично погубил членов своей семьи. Юноша старался не обращать на них внимание.

Сам Император взирал на пришедших без ненависти или любопытства. С абосолютным, непоколебимым спокойствием. И от этого спокойствия у Тан Юна перехватило дыхание. Он нервно сглотнул и недвижно замер, не зная, как вести себя перед самым значимым человеком в стране.

Чжао Ичэнь опустился на колени на заранее приготовленную подушку и три раза поклонился до земли. Тан Юн, опомнившись, повторил за другом, но вот ему пришлось стоять на твердом холодном полу.