Немая книга бессмертных. Том 1

Глава 12.7

– Чжао Ичэнь! – Су Мин окликнула друга, вздрогнувшего из-за резкого звучания своего имени. Он опомниться не успел, как подруга позабыла обо всех рамках приличия и повисла на шее изумленного заклинателя.

– Напугала! – Чжао Ичэнь чуть пошатнулся, приобняв ее за талию. Он практически сразу схватил девушку за шкирку и оттащил от себя. – А ну не лезь ко мне! Что за поведение?! Постыдилась бы!

– Вижу, ему ты рада куда больше, – Яо Цзиньлун сдержанно улыбнулся, и Су Мин показалось, словно в ней проскальзывает нотка издевки.

– Кхм… Я…

– Ты просто совсем ее не знаешь, – Чжао Ичэнь совершенно не постеснялся неформальному обращению к настолько высокопоставленному человеку в присутствии подруги. Он и бровью не повел, когда та изумленно уставилась на друга. – Если она ведет себя спокойно и культурно, не признак ли это недоверия?

– Не Вам судить о поведении юной девушки по отношению к благородному мужу. Каков муж, таково и отношение, – Яо Цзиньлун отозвался с едва заметным напряжением в спокойном голосе.

Су Мин отошла от них на пару шагов. Чем дольше находилась рядом, тем сильнее ощущала нарастающее давление. Спрашивать о чем-либо прямо сейчас она не рискнула, и решила не вмешиваться. Она обратила внимание на табличку у статуи: «Симэнь Иньюэ. Не имея клановых корней, обрела мастерство в изучение боевых практик. Положила свою жизнь ради защиты людей от яогуаев. Пала в деревне Баоми в сражении против хуапигуй[1]. Да послужит ее преданность долгу примером для стойкости духа».

Девушка подошла ближе, желая рассмотреть ее получше. Статуя походила на живого человека, а самое простое ханьфу – настоящей, почти невесомой тканью. Она заглянула под струящуюся каменную ткань, прячущую ее лицо от мира. Длинный шрам растянулся от брови до подбородка, уродуя нежные черты.

– Су Мин, – Чжао Ичэнь окликнул любопытную подругу, обращая на себя внимание. – Идем. Тан Юн спит в Центральном постоялом дворе.

– Вот как, – уголки губ Яо Цзиньлуна приподнялись в самоуверенной улыбке, не лишенной привычного умиротворения. – Занимательно. Он уже получил помилование от Императора?

– Исключительно время для предоставления доказательств невиновности. Будь добр, не лезь не в свое дело, – Чжао Ичэнь не удостоил юношу взгляда. Прошел мимо, совершенно не думая прощаться хотя бы из вежливости.

– Спасибо, что помогли, – Су Мин слегка поклонилась Яо Цзиньлуну и поспешила следом за уходящим другом, пока не потеряла его из поля зрения.

– Опережая череду вопросов: нам выдадут жетоны. Тебя тоже включили в расследование. Мы должны найти все остальные части сама знаешь, чего, и заодно убийцу, опорочившего имя Тан Юна, – Чжао Ичэнь поспешил обозначить происходящее быстрее, чем услышит череду безостановочного трепа.

– Правда?! Ура! – Су Мин не удержалась, слегка подпрыгнув на месте. Она никогда в жизни не видела Его Величество, зато успела представить его в качестве величественного мужчины средних лет, одним своим видом вызывающего уважение. И такого великого человека охраняла ее мать. – Здорово! Он что-нибудь сказал про меня? Или маму? А мне можно с ним увидится?

– Нет, нет, и нет. Увидишься, когда найдем следующую часть. Это будет крайне сложно. Сейчас его люди занимаются переводом символов с браслета, а мы пока отдыхаем и ждем гонца.

– Хорошо! А насчет Яо Цзиньлуна, ты почему с ним так неуважительно общаешься? Он ведь помог мне! И ладно, помощь… Он же юный господин Яо! Один из сильнейших заклинателей! Впрочем, я больше поражена тем, что подобное поведение тебе с рук сходит. Признавайся, вы давние друзья? Поссорились?

– Вот не начинай, – Чжао Ичэнь цокнул языком. – Он не заслужил уважительного обращения. Тема закрыта.

Су Мин замолчала. Раз говорить не хотел, допытываться бессмысленно. Молчала она до самого Центрального постоялого двора – трехэтажного здания из темного, просмоленного дерева с массивной черепичной крышей. На ее загнутых карнизах виднелись небольшие фигурки цзоушоу[2], практически незаметные в наступившей тьме. Над широкими, всегда распахнутыми воротами висела вывеска из черного лакированного дерева с иероглифами, выписанными золотом будто специально настолько красиво и извилисто, что прочитать их способен исключительно крайне грамотный человек.

Переступив порог, друзья попали в общий зал, наполненный множеством круглых столов, вечно заставленных пиалами и мисками. Стоило прислушаться к разговорам, голова сразу шла кругом: множество постояльцев разговаривали довольно громко и диалекты смешивались в один общий гул. Разные запахи смешивались в неповторимые ароматы, дразня голодный желудок.

Друзья минули шумное застолье, и поднялись на второй этаж по широкой лестнице с частично скрипящими ступенями. Их тихий писк утопал в тихой инструментальной музыке, доносящейся откуда-то с первого этажа.

[1] Хуапигуй (画皮鬼, huàpíguǐ) – в китайской мифологии яогуай, ночью пожирающий людей, а днем надевающий кожу своих жертв (преимущественно женщин).

[2] Цзоушоу (走兽, Zǒushòu) – фигурки мифических животных, выстроившиеся на наклонных ребрах крыш. Включают в себя 9 животных для Императорских строений и 5 для других строений. В распространенный комплект входят: Цилинь (единорог), фэнхуан, лев, Тяньма, Хайма (морская лошадь).