Немая книга бессмертных. Том 1

Глава 12.9

– О, этот вопрос будоражит многие умы, – Яо Цзиньлун взял с подноса чашку теплого зеленого чая, принесенную слугой. – Личность ее учителя не раскрыли, и кем он является известно исключительно двум людям: Сыну Неба и министру Симэнь. Все остальное – домыслы. И, как правило, самые неприглядные.

Су Мин промолчала. Отчего-то история показалась ей слишком странной. Покрытой непроглядными волнами недомолвок и тайн, окутанных императорскими запретами.

– Вы знаете, к какому клану принадлежит Чжао Ичэнь? – девушка задала совершенно сторонний вопрос, чем вызвала легкое недоумение на лице у собеседника и мягкую, снисходительную улыбку.

– Этот вопрос лучше задать ему самому, – Яо Цзиньлун всего на мгновение отвлекся на второго слугу, подоспевшего к ним с горячими баоцзы. Стоило тому отойти, он перевел взгляд на собеседницу. – Почему его личность так Вас заинтересовала?

– У него тоже шестой уровень духовных сил, вот я и подумала… – Су Мин опустила глаза в миску с рисом, поковыряла его палочками. – Впрочем, это слишком безумная мысль. И совершенно неправдоподобная. Меня больше интересует иное: я заметила на его поясе нефритовый пропуск. Неужели Чжао Ичэнь правда состоит на службе у Императора?

– Верно. И уже очень давно… Дольше, чем я. Неужто он Вам и этого не сказал? – его мягкая улыбка пропиталась каплями яда, отчетливо читающимися в светлых глазах. Яо Цзиньлун взял чашку в руки, делая небольшой глоток.

Су Мин промолчала. Сердце больно кольнуло из-за недоверия друга. Конечно, на то была причина – он не хотел пугать Тан Юна, и поняла это девушка только сейчас. Она собралась с мыслями и ответила:

– В сокрытии данной информации нет ничего дурного. Чжао Ичэнь хороший человек, и много помогал нам в пути. У меня тоже есть тайна, хотя, я бы ее так не назвала… Я дочь Су Чжихао и горжусь этим, поэтому часто говорю про маму, – Су Мин расправила плечи, ожидая увидеть на лице собеседника тень восхищения или, на худой конец, удивления. Но увидела нечто иное, заставившее затаить дыхание.

Из груди Яо Цзиньлуна вырвался тихий, мелодичный смешок, долетевший исключительно до ушей девушки. В его светлых глазах вспыхнуло нечто похожее на искреннее, почти жалостливое изумление.

– Дочь Су Чжихао? – переспросил Яо Цзиньлун. Без злобы. Без издевки. Но было в его вопросе нечто неприятное, заставившее сердце девушки пропустить удар. – Юная госпожа Су… Императорская «Фэнхуан» умерла двадцать пять лет назад в битве против главы Тоу. Этого просто не может быть. Не знаю, кто Вам сказал такое, но, увы, это чисто физически невозможно. Либо Вам солгали, либо сейчас Вам должно быть не восемнадцать, а двадцать пять.

Су Мин замерла. Легкие сдавило тянущей болью из-за затаенного дыхания, а в горле почувствовался отчетливый комок. Она смотрела на его лицо безупречное, холодное лицо без тени насмешки. И эта констатация факта ранила в тысячу раз больнее, чем любой смех.

– Если Император поверил, значит, у нее действительно была дочь, – вполголоса произнесла Су Мин, рывком поднимаясь со своего места.

Она практически добежала до лестницы, не видя перед собой ничего, кроме пелены застывших слез. Постояльцы обращали внимание расстроенную девушку, обращаясь к ней с обеспокоенными вопросами о случившемся. Су Мин же не удостоила никого ответом, метнувшись в сторону своей комнаты.

Она рывком опустила тяжелый засов, и бросилась на жесткую кровать. Уткнулась в длинную подушку. Тихие всхлипы переросли в сдавленные, горловые рыдания, содрогая всю ее тонкую фигуру. Этого не может быть. Просто не может. Она отказывалась верить в услышанное. Верить в то, что ее мать – неизвестная женщина, непонятно, почему оставившая дочь. А отец… Всего лишь бедный крестьянин, чья судьба ей совершенно неизвестно. Ведь это именно он. Он сказал, кто ее мать.

Судорожно всхлипнув, Су Мин вытащила из-под одежды нефритовый кулон на тонком шнурке. Маленькая, искусно вырезанная птица фэнхуан, ставшая совсем гладкой от времени и частых прикосновений. Единственное, что связывало ее с призрачным образом матери. Та самая вещь, что убедила госпожу Фэн. Он не мог быть подделкой. Он не мог лгать.