(не)медведь по обмену

4

— Я могу предложить компромисс, — продолжал Борис. — Есть благотворительный фонд "Дикая природа", который давно сотрудничал с вашей матерью. Они могли бы взять на себя управление приютом, а вы продали бы им землю на льготных условиях или сдали в долгосрочную аренду.

— Что это даст?

— Вы сможете продать основной дом отдельно, получить налоговый вычет за благотворительность и избавиться от обязанностей по управлению приютом. При этом сохранится дело вашей матери.

Да, дело матери, конечно, сохранить хочется. То, что мы не ладили, не должно портить жизнь всем этим несчастным людям, животным и голому казаху.

Я неуместно прыснула, но тут же прокашлялась и потянулась к чашке чая, собираясь с мыслями:

— Тогда нам нужно начать с документов. Первый шаг — получить свидетельство о праве на наследство. Пока идет этот процесс, мы проведем аудит приюта и недвижимости, проверим все договоры, подготовим документы для возможной продажи. Также нужно будет решить вопрос с текущим финансированием приюта.

— Есть хорошая новость. На счетах имеется достаточный остаток, чтобы обеспечить три-четыре месяца полноценной работы приюта.

— Это отлично. А потом?

— К тому времени мы должны найти решение. Я предлагаю параллельно искать покупателя на весь комплекс, вести переговоры с фондом о передаче приюта, и подготовить почву для раздельной продажи — на случай, если первые два варианта не сработают.

— Окей. Только… давай постараемся ускорить процесс.

— Сделаю всё возможное. Но тебе всё равно придется участвовать. Нужно разобрать личные вещи, возможно, пообщаться с потенциальными покупателями...

— Я поняла. Мой отпуск накрывается медным тазом, — вздохнула я обреченно.

— Ну, почему же? Здесь прекрасная природа, очень атмосферно… Ты же хотела сменить обстановку.

Я только открыла рот, чтобы съязвить, но тут в кабинет постучали, и вернулся Виктор.

— Можно? — заглянул он. — Или мне попозже…

— Проходите, конечно, — смущенно улыбнулась я. — Все же… вы тут главный.

— Нет, главная тут — вы, — возразил он, проходя к третьему креслу.

— Все нормально? — поинтересовался Борис Михайлович. — С работниками…

Я тихо усмехнулась.

— Да, — расплылся он в улыбке. — Акира у нас новенький. По-русски не говорит совсем, поэтому у нас и возникают… недопонимания. Что-то не то перевел ему переводчик, и он подумал, оказывается, что надо раздеться и ждать… С японского прям тяжко переводить, программы не понимают ни его, ни нас толком.

— То есть, он все таки не казах? — усмехнулась я.

— Нет, он… — Виктор прокашлялся. — По обмену приехал. Да и… нормальный он, как выяснилось. Наши и документы неправильно перевели. Эти… иероглифы. Просто договоренности все были с Ираидой Тимофеевной, а она-то свободно говорила по-японски. Акира даже не знал, что ее… что она…

Все смутились и немного трагично помолчали.

— Бедный парнишка, — заметила я. — Столько потрясений сразу. Он недавно приехал?

— Сегодня, — оживился Виктор. — Я поэтому и… не успел разобраться толком. Грубо говоря, прошляпил…

— Ну, если вы все тут так грубо выражаетесь, то Анна Викторовна останется в благоприятной атмосфере, — улыбнулся Борис Михайлович.

— О, вы решили остаться? — перевел на меня взгляд Виктор. — Вы что-то решили?

— Мы решили, что позаботимся о наследии наилучшим образом, — отозвался Борис Михайлович.

Но Виктор не дал себя сбить с толку:

— Для кого? — посерьезнел он.

— Виктор, для всех, — вставила я осторожно. — Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело… Но перемены будут.

— Аня, они не обязательны, — подался он вперед, глядя на меня с надеждой. — Я могу управлять всем и дальше. Собственно, я этим и занимался. Ираида Тимофеевна вела научную деятельность… Да, мы не приносим особого дохода, но сами себя обеспечиваем…

— Виктор, — попытался обратить его внимание на себя Борис, но он продолжал ловить мой взгляд:

— Аня, здесь и правда сплелось очень много сложных судеб — человеческих и животных. Нельзя все это разрушить и продать…

— Никто не собирается это разрушать…

— Но всем интересна прибыль, — нахмурился он, откидываясь в кресле. — Что вы планируете?

— Продавать, — не стала я врать. — Но так, чтобы всех устроили условия. Нам важно, чтобы животные приюта перешли к компетентным управляющим. О персонале тоже будем договариваться отдельно…

Виктор вздохнул и нахмурился:

— Ясно.

— Виктор, мне жаль, — попыталась заверить его я. — Но… понимаете, гранты выдавали моей матери. Именно на них и существует приют. Без нее все медленно загнется, и мы все равно столкнемся с тем, что животных содержать будет некому и не на что. Нам важно подготовить и принять решение, которое спасет здесь все и всех.

— Мы жили не только на гранты, — возразил он без энтузиазма. — Парк посещают люди. Да, это не большая доля, но мы и не развивали особо этот вид туризма здесь. А если сделать на этом акцент, поискать помощи у благотворительных организаций…

— Я не хочу ничего такого здесь развивать, — вырвалось у меня, и он осекся. — Простите.