(не)медведь по обмену

5

— Не извиняйтесь, — смущенно ответил Виктор.

— Нет, мне правда жаль, и я буду стараться сделать так, чтобы всех устроил итог…

— Ладно. Посмотрим, — без энтузиазма отозвался он.

— Мне хотелось бы остаться здесь на какое-то время, — продолжила я. — Нужно будет заняться документами…

— Конечно, — кивал он, — мы подготовим комнату вашей мамы…

— А другой комнаты не будет? — вырвалось у меня раньше, чем он закончил.

Виктор замялся, смущенно хмурясь.

— У нас только комнаты для персонала…

— Ну, если есть свободные…

— Да, всегда есть свободные, потому что к нам периодически приезжали… много кто.

— Да, отлично, — улыбнулась я. — Можно же мне будет пожить в одной?

— Ладно, — задумчиво протянул он, будто прикидывая что-то. — А вы останетесь одна? Или… нам понадобится больше комнат…

— Одна останусь. Борис Михайлович будет консультировать меня удаленно, да и… не нужно здесь столько людей. Думаю, я справлюсь сама. Ну, с вашей помощью, конечно.

— Да, конечно, вы всегда можете на меня рассчитывать, — дипломатично отвечал Виктор, но я явно видела, что он не был готов к такому повороту.

И только я собралась открыть рот, как откуда-то рядом послышался мамин голос:

— Витя! А ну дуй сюда!

***

Михей бесцеремонно вошел в мою комнату и положил мне на кровать стопку одежды. Я обернулся от окна.

— Вот тут. Одеться. Тебе должно подойти, — сообщил он традиционно программе-переводчику.

— Спасибо, — кивнул я, не утруждаясь тем, чтобы гаджет меня услышал, и вернулся к созерцанию заснеженного парка за окном.

Чтобы не думать о своем униженном положении, я сосредоточился на цели своего визита — поиске брата. Вернее, попытался, но удручаться выходило гораздо лучше. У меня же ни черта не было — ни мобильного, ни понимания, где я вообще и как далеко от города… Вот же попадалово.

— Виктор сказал вам одеться, — меланхолично пробубнил Михей.

— Окей, — раздраженно выдал я и принялся стягивать с себя рабочий комбез, надеясь на приватность. Но Михей продолжал стоять.

— Что? — потребовал я по- английски, придерживая комбез одной рукой.

— Забрать, — указал на меня Михей.

— Да, что б тебя, — прорычал я.

— По правилам нашего приюта обращаться в зверя можно только по согласованию или по графику, — вдруг сообщил он, спокойно взирая на мой стриптиз. — Прием пищи по желанию. Список обязанностей тебе выдаст Виктор.

Я слушал, стягивая с себя комбез. И только потом сообразил, что нужно было сначала выбрать одежду, а не стоять голышом и пялиться на этот секонд хэнд.

— Это что? — хмуро поинтересовался я, глядя на дырявые джинсы. — Вы тут так ходите при такой погоде? А это…

И я выудил майку с тонкими бретельками такого вида, будто ей мыли полы сначала, а потом сжалились и снова постирали. Мда… Кем я тут должен буду работать, интересно? В таком-то прикиде…

— А ничего получше нет?

— Я взял одежду у Евлампия. Вы с ним более-менее одинаковые по телосложению. Это все, что он отдал, — объяснил Михей. — Виктор позже решит вопрос.

— Понятно, — съязвил я, натягивая джинсы. И добавил раздраженно: — Что-то коротковат ваш Евлампий…

Переводчик озвучил мое негодование неожиданно быстро.

— Я щас объясню тебе, что рост — это привилегия! — вдруг послышалось откуда-то из коридора.

Я перевел вопросительный взгляд на Михея, застывая с джинсами.

— Это — Евлампий, — объяснил Михей с психопатическим спокойствием, кивая на коридор.

— Я не хотел его обидеть, — смутился я и проворчал: — Тут вообще можно рассчитывать на приватность?

Михей повысил голос, объясняя что-то владельцу моих вещей, а я добавил в переводчик как можно четче:

— Спасибо за одежду.

— Вот так бы и сразу, — послышалось ближе, и в дверном проеме показался, видимо, Евлампий.

Он был немного ниже меня ростом, крепкий и, судя по взгляду, совершенно отбитый отморозок. Лысоватый, небритый и пышущий брутальностью за версту. И не только ей, кстати сказать. Боксом, может, занимался всю сознательную жизнь? Когда он вдруг оскалился, я сделал шаг назад.

— Ничего себе! — усмехнулся Евплампий неожиданно дружелюбно и пихнул в бок Михея. — Вот это экземпляр. Кто он? Коала, что ли?

Я только хмуро взирал на парочку, не понимая ни слова.

— Ду ю спик инглишь, коала? — помахал он мне.

— Да, говорю, — спокойно отозвался я.

— Жаль, что я не говорю, — удрученно вздохнул он. — А то бы поболтали. Ты из Джапан?

Я кивнул.

— Кул! Ты морду попроще сделай, тут такую могу делать только я.

— Возьмите, — протянул я Михею комбез, желая только одного — чтобы эта парочка убралась из моей комнаты.

Но мои надежды на цепную реакцию не оправдались. Михей и правда ушел, а вот Евлампий наоборот решил остаться и устроился с удобством на кровати, глядя на то, как я раскладываю вещи. Он бесцеремонно шлепнулся на бок поперек и подтолкнул мне толстовку:

— Это — легендарная вещь. Меня в ней били три часа без остановки в тюряге… Видишь, дырка? Это от ножевого… Найф! Смекаешь?

— Нож? — вздернул я бровь.

— Да. Ты это… умеешь? — и он сел и принялся бить по воздуху кулаками.

Я кивнул.

— Кул! Побоксируем, да?

— Нет, — на всякий случай отказался я.

— А это не было вопросом, — оскалился он. — Вис из но куесчен.

Я только закатил глаза.

— А ты кто? Ху а ю? Коала?

— Сам ты коала, блин, — проворчал я на японском.

— Ты со мной нормально говори! — недобро насупился он. — Би э мэн! Нечего за своим чириканьем прятаться! Надевай давай толстовку! А я, кстати, вот этот… как его… Хани итер!

Я медленно моргнул, поднимая на него взгляд. Медоед? Из груди едва не рванулся истеричный смех… Ну, понятно теперь, что у него с лицом. Смех все же рванулся из грудной клетки, и я спешно закашлялся, чтобы этот отморозок не принял меня за цель. Я же от него и гранатометом не отобьюсь.