(не)медведь по обмену

6

***

— Витя! Витя, это ты?

Я в который раз округлила глаза и покачала головой, глядя на невзрачную птицу, сидящую на спинке кресла. Она невероятно точно копировала мамин голос. До мурашек просто!

Виктор вынес мне это чудо из спальни и представил Маней. Мане было двадцать лет, и по попугайским меркам она была дамой взрослой, но еще не старой, как объяснил он.

Таких невзрачных попугаев я раньше не видела. Она была полностью серой, размером с голубя, и с ярко-алым коротким хвостом, который и привлекал внимание. Виктор заверил, что характер у Мани добрый, не взбалмошный и не авантюрный. Большую часть времени Маня привыкла сидеть на кресле в кабинете, о чем это самое кресло красноречиво и жаловалось ободранной обивкой, чему я сразу не придала значение. Вот и теперь Маня шагала по его спинке туда-сюда, временами выдавая что-то по-маминому и с интересом глядя на незнакомцев.

— Интересная птичка, — улыбнулся Борис Михалыч.

— Это какой-то потусторонний приемник, а не птичка, — хмуро постановила я и вздрогнула от ее:

— Аня!

— Господи, — поежилась я.

— Кажется, она говорит «Маня», просто первую букву проглатывает…

— Интересно, мама специально ее так назвала? Чтобы ругаться на меня и в мое отсутствие?

— Ты не передумала тут оставаться?

— Ну, кто кроме меня тут все разберет? — обреченно выдохнула я.

— А-ня! — вкрадчиво вставил попугай.

— Понимаешь? — И я перевела скептический взгляд на Бориса.

— Мда, тебя ждет настоящий ретрит от прошлого. Поговоришь с мамой через Маню, выскажешь все и разберешь вещи и документы. — И он посмотрел на часы. — Так, где там наш провожатый? Мне скоро на самолет…

— Тебе лучше поспешить. Потому что, если эта птица сейчас еще что-нибудь выдаст, я спрячусь к тебе за пазуху и не вылезу до самой Москвы.

Борис улыбнулся и поднялся:

— Я на связи в любое время дня и ночи.

— За пару недель я справлюсь, — поднялась я следом.

— Главное, с Маней подружись.

— Ну, нет, — опасливо глянула я на нахохлившуюся птицу. — Пусть Виктор ее себе забирает. Она вон его зовет постоянно…

— Ее тебе официально завещали, — улыбался Борис, направляясь в холл. — Слушай, может, ты все же в доме останешься? Тут из персонала — одни мужчины…

— Да? — насторожилась я.

— Да, а ты вдруг стала проситься в гостиницу к ним. Мало ли, кто там живет… Или ты все же решила рассмотреть подношение из страны восходящего солнца?

— Очень смешно, — закатила я глаза. — Но я не смогу тут заснуть. А ели Маня лунатит и будет болтать в темноте, то я кони двину тут от страха…

Мы не спеша спускались по лестнице в гостиную, а я рассматривала фотографии в рамках на стене. Везде мама с какими-то людьми. Улыбается, обнимается, увлеченно беседует… Только фон разный — горы, лаборатория, конференц-зал… Нет, пожалуй, никакой ретрит мне не поможет. Наверное, нужно будет вернуться на психотерапию после того, как это все закончится. Как раз Маня мне наделает новых психологических травм.

— Виктор, подбросите меня до такси? — поинтересовался Борис Михайлович в мобильный. — Да, спасибо, жду. — И он повернулся ко мне. — Держись, Аня.

— А-ань! — вскричал попугай в кабинете, потом послышались звуки полета, и Маня ворвалась на лестницу, а вскоре плюхнулась мне на плечо.

Я застыла, в ужасе глядя на Бориса.

— Ну, вот, ты ей нравишься, — ободрил он меня.

Я покосилась на попугая на плече и гулко сглотнула.

— Она же мне глаз может выколоть, как нечего делать… — прошептала в ужасе. — Сними ее, пожалуйста…

Борис бесстрашно протянул руку, но Маня перешагнула на другое плечо, схватившись осторожно клювом за воротник. А потом вдруг робко потрогала серьгу в ухе.

— Блин! — взвизгнула я, прикрывая ухо ладонью.

На это Маня устрашающе проскрежетала клювом и устроилась с удобством.

— Ань, не шевелись, — посоветовал Борис, — она вроде не проявляет агрессии.

— Ты уверен?

— Да, нахохлилась и глаза прикрывает. Ты ей нравишься определенно.

Я обреченно вздохнула и спустилась в гостиную, отнимая руку от уха. И Маня снова потянулась клювом к серьге. Пришлось снять.

— Виктор подъехал, — сообщил Борис, глянув в окно.

— Напиши, как долетишь, — попросила я шепотом, пытаясь не тревожить попугая.

— Хорошо. На связи.

И он вышел. А я осталась с попугаем в тишине большого дома одна. Поэтому не составило труда расслышать, как Маня вцепилась в плечо покрепче, надулась и ляпнула мне каплю помета на спину.

— Ну, спасибо тебе, Маня, — проворчала я.

— К деньгам! — довольно сообщила она маминым голосом, и я хрюкнула.

А у мамы, оказывается, было чувство юмора…