(не)медведь по обмену

7

***

— В общем, ситуация следующая, — хмуро заявил Виктор и обвел присутствующих в столовой взглядом, — все плохо…

Евлампий оскалился и сжал до скрипа спину деревянного стула, который оседлал задом наперед. Михей не выражал никаких эмоций, застыв у выхода со сложенными на груди руками. А я осознавал, что, мало того, что влип в шантаж, но еще и в какую-то противозаконную манипуляцию наследством…

— Можно, я не буду участвовать в обсуждении ваших проблем? — спросил я Виктора по-английски. — Я все же оперативник, хоть и в отпуске…

— Ты уже пособник, — спокойно возразил Виктор. — И напомню тебе, что ты сам нарушил закон, пробравшись сюда в контейнере. Так что…

И он красноречиво развел руками. Я напряженно вздохнул, скрипнув зубами.

— Наследница настроена продавать это все, — объявил он, переводя для меня каждое предложение отдельно.

— Да блин! — взвыл Евлампий.

— Ев, ну хватит, — проворчал Виктор. — И так тошно.

Михей будто бы помрачнел еще больше, но точно сказать было сложно.

— Нам нужно придумать, как выйти на самообеспечение. И это возможно только за счет благотворительности, потому что научных работников среди нас больше нет.

— Я могу заняться рекетом в городе, — оживился Евлампий.

Виктор покачал головой и красноречиво вздохнул.

— Если Анна все это продаст, мы пойдем по миру, — хмуро заключил он, игнорируя непонятное мне предложение медоеда. — Поэтому, попрошу всех вести себя благожелательно и изо всех сил стараться нравиться наследнице. Кроме, Ева, тебя. Тебе запрещается говорить с ней и вообще находиться рядом.

— Да, блин! — возмутился он. — Что это вообще за дискриминация?! Я бы мог ее очаровать на раз-два!

— Аня не адаптирована. Она понятия не имеет, что тут на самом деле происходит. Если кто-то чем-то себя выдаст, я прикрывать не буду.

— Зря. Я мог бы решить все наши проблемы, — самоуверенно возразил Евлампий.

— Просто делай свою работу, Ева, и помни, что идти тебе отсюда некуда.

— Да мне плевать! Я могу жить в канаве и питаться червями! Это вы тут все изнежились. Жизни не нюхали!

— Зато ты нанюхался так, что тебя еле вернули. Замолчи уже.

— А почему владелица приюта не завещала это все тебе? — поинтересовался я.

— У нее вообще не было завещания, — тяжело вздохнул Виктор. — Никто не был готов к тому, что ее не станет. Как и она сама.

— А что случилось?

— Инсульт. — И он уставился себе под ноги остекленевшим взглядом. — Я ее на полу в кабинете нашел. Маня меня звала…

— Сочувствую, — вежливо отозвался я, не став уточнять, кто такая Маня и почему ее нет среди собравшихся.

— Так, ну все, — прервал скорбную паузу Виктор, — всем за работу. Акира, а ты со мной. Покажу тебе тут все…

Я кивнул. Виктор прав. Я влип по собственному желанию. И разгребать придется мне.

…во всех смыслах.

— Здесь у нас росомаха сидит, — указал Виктор на вольер справа. — Сюда не суйся. С росомахой у нас все сложно. Иру она только признавала, а других не подпускает. Поэтому клетку у нее чистит Ева.

— Тоже нашел общий язык?

— Нет, ему просто все по барабану. И, да, если увидишь, как Тимоша таскает Еву по вольеру в зубах — ничего не делай. Еве не привыкать. У них это под настроение…

Я сузил глаза на слепящее солнце и поискал взглядом росомаху в вольере. Но тщетно. Мы направились по вытоптанной в снегу дороге дальше мимо вольера росомахи к следующему. Размеры территории впечатляли. Я шаркал огромными резиновыми сапогами вслед за Виктором, временами поправляя огромный тулуп без пуговиц на плечах. Мороз все же обжигал до нутра.

— Сколько тут сейчас градусов? — хрипло поинтересовался я.

— Тепло, где-то минус тридцать.

Дурдом какой-то, а не приют.

— Михей сказал, что ты решишь с моей одеждой, — пытаясь скрыть раздражение, заметил я. — А то я прям не знаю, как мне очаровывать в таком прикиде новую хозяйку.

— Ну, у тебя это хорошо получается и без прикида, — усмехнулся Виктор и остановился у следующего вольера. — Тут у нас тигры.

— Ты издеваешься?! — прорычал я. — Тигры?!

— Они у нас дружелюбные. А ты вообще-то оперативник…

— Поэтому меня и отличает здравое мышление, — огрызнулся я.

— Акира, расслабься. Я не посылаю тебя к тиграм в пасть. Вольер с ними разделен на две части. Одна перекрывается, пока чистишь другую. Не паникуй.

— А оборотни тут еще есть? — с надеждой поинтересовался я.

— Есть. С ними работаю я. — Он направился дальше, я — за ним. Оставив надежду позади. — Здесь много оборотней на реабилитации. Большая часть — редкие, типа Евы. Ираида специализировалась на их изучении…

Видимо, они еще хуже этой троицы энтузиастов.

— Хорошо, что по мне?.. — поинтересовался я, провожая взглядом пару тигров, вальяжно направляющихся в нашу сторону.

— Один день в неделю у тебя выходной, — как ни в чем не бывало, обозначил Виктор.

— Один?! — Я решительно обошел его и преградил путь. — Осознай пожалуйста, что я не по программе обмена студентами приехал! Мне нужно найти брата! И как можно быстрее! А не возиться тут в навозе!

На лице Виктора мелькнуло сомнение.

— Ладно. Сколько тебе дней нужно?

— Как можно больше…

— В навозе повозиться тоже придется, потому что Аня тебя видела. И мне пришлось выкручиваться.

— Выкрутись снова. Скажи, что я в языковую школу езжу, к примеру! Но мне нужно заняться поисками как можно быстрее! Мой брат пропал на задании, и ему может быть необходима помощь!

— Так, не дави! — раздраженно оборвал он меня. — Хорошо-хорошо, вали на свои поиски. Но когда возвращаешься — берешься за навоз. А на выходных ты будешь работать бинтуронгом вон в том вольере…

И он указал на какой-то загон, занесенный снегом.

— Ты прикалываешься?! — округлил я глаза. — Я же задницу там отморожу!

— Никто еще не отморозил…

— Да, только голову, видимо, судя по вам тут всем вместе взятым!