(не)медведь по обмену

13

— Выходит, у нас с тобой у обоих тут первый день, — заметила Аня тихо, поглядывая на происходившее у стола.

— Выходит, — улыбнулся я. — Честно — я в шоке. А ты?

— И я, — понизила она голос, улыбаясь. — А ты видел кошачьего медведя?

— Мельком.

— Он, кажется, с нами. Его первый день здесь тоже не задался.

— Вот как? Сочувствую ему. Нужно взять его в наш клуб, да…

— Виктор, а вы не придумали, куда поселить кошачьего медведя? — повысила Аня голос, и Виктор, наконец, вторгся в наш угол, ставший непривычно уютным за несколько минут.

Он поставил перед Аней чашку с кофе и перевел на меня выразительный взгляд.

— Придумал. Ему сейчас, судя по всему, очень даже не плохо. Нос влажный, взгляд блестит… — И он посмотрел на Аню. — Он сейчас в уютной, но небольшой комнате, где мы храним обычно сено. Там тепло, веток натащили ему, еды. Умаялся, бедный, спит.

Звучало неплохо, главное, чтобы Аня не пошла проверять. Я бы на ее месте проверил. С такими-то надсмотрщиками.

— А как вы его перевозите? — поинтересовалась она. — Он такой недовольный был…

— Вкусняшки решают, да, Ева? — обратился Виктор к медоеду на русском.

— Не только, — авторитетно отозвался Евлампий, выпячивая грудь. — Меня все слушаются. Харизма. Животные ее чувствуют, прижимают уши и соглашаются на все.

Я мужественно молчал, не понимая причину их веселья. Но безошибочно чувствовал — глумятся.

— Это хорошо, — дипломатично улыбнулась Аня. — Я просто хотела со всеми вами встретиться, и очень удачно, что вы все тут собрались. Хотелось познакомиться. Раз нам ближайшее время тут со всем придется разбираться вместе.

Аня улыбнулась и быстро перевела мне суть своих слов. Я благодарно кивнул.

— Да не с чем тут разбираться, — недовольно нахмурился Евлампий. — Мы просто будем делать свою работу, и о ней можете не переживать. Все животные в порядке. Ну, кроме этого белобрысого пришельца. К нему мы не были готовы. А так — я хоть сейчас готов вам все показать…

— Завтра, думаю, с этого и начнем, — кивнула Аня. — А еще я бы хотела попросить вас подготовить документы на всех животных. Я отправлю их на проверку.

— Это к Вите. Я — мужик дела. В бумажках не разбираюсь.

— К сожалению, бумажной работы в ближайшее время будет много, — возразила она на недовольство Евы.

— Так вы будете все это продавать, да? — уставился он на Аню, и я понял, что он предъявил какую-то претензию, потому что Аня напряглась.

— Я буду искать оптимальное решение для всех нас, — отозвалась она.

— Ну, понятно, — досадливо вздохнул Евплампий. — А что у вас за жизнь-то такая в столице, что вы ни разу тут не показывались?

— Ева, это вообще не твое дело, — вставил недовольно Виктор.

— Все нормально, — улыбнулась Аня. — Мы не ладили с мамой, думаю, это ни для кого тут не секрет. Но это никак не повлияет…

— Это уже влияет, — перебил ее Ева. — Вы не хотите этого всего…

— И это — не наше дело, — снова вставил Виктор.

— Да, вы правы, я ничего в этом не смыслю, — пожала Аня расстроено плечами и виновато мне улыбнулась. А следом перевела: — Евлампий расстроен, что я ничего не чувствую к этому месту и хочу передать управление приютом знающим людям.

Я кивнул.

— Акира, а ты теперь что думаешь делать? — поинтересовалась Аня, когда Ева поднялся из-за стола.

— Мне все равно нужно отработать договор, — пожал я плечами. — Поэтому, придется остаться.

Виктор с интересом слушал, делая вид, что занят вазочкой с печеньем.

— Но, ты же не получишь того, за чем прилетел? — переживала Аня.

— Поеду учить русский в языковую школу, — вставил я удачно. — Мы с Виктором уже все обсудили. Да, Виктор? — и я перевел взгляд на него.

Тот благосклонно кивнул:

— Акире все равно будет у нас чему поучиться. — И он хлопнул меня по плечу. — Правда, приятель?

— Да, — натянуто улыбнулся я, внутренне содрогаясь от воспоминаний о затхлом вольере для крокодила.

— Жаль, что так вышло, — сочувственно улыбнулась Аня.

— У нас говорят — все, что ни делается, то к лучшему, — ободряюще сообщил Виктор.

Михей все это время молча ужинал, временами пялясь в стол. Странный какой-то тип, молчаливый. Но почему-то казалось, что он переживал за все не меньше остальных. Если не больше.

— В общем, не знаю, о чем вы там чирикаете на своем английском, — угрюмо заявил Ева, возвращаясь от посудомойки, — но ясно одно. Продолжаем делать свою работу, как профессионалы. Ви ар профессионалс, Акира. А потому будем действовать по обстоятельствам. Дай хард, да, Акира? Зер гуд!

— Спасибо за кофе, — виновато поблагодарила Аня и поднялась из-за стола. — Увидимся тогда завтра утром.

— Аня, вы можете в любой момент приходить сюда, мало ли — проголодаетесь, — пробубнил вдруг Михей. — Я кекс испек, скоро остынет…

Аня ему обворожительно улыбнулась, а у меня вдруг запершило в горле, и я прокашлялся.

— Кекс он испек, — усмехнулся Евлампий, когда Аня вышла из столовой и удалилась на второй этаж гостиной. — Кажется, из всех нас, Михей, ты добился наибольших успехов… Ай гат ю, бейби, да? Кекса, Акира?

— Кекса? — осторожно повторил я, опасаясь соглашаться.

— Думаю, это именно то, что всех нас спасет в сложившейся ситуации, — недобро скалился Ева.

— Ой, перестань, — недовольно бросил Виктор. — Ешьте кекс молча, а потом, Ева — идешь закрывать территорию и проверять все.

— Я знаю, я это делаю тут каждый день! — выдал недовольное Ева, и в столовой повисла, наконец, тишина. Но ненадолго. — Кабзда нам… Она продаст тут все.

Михей вежливо подтолкнул Еве смартфон с переводчиком.

— Да мы и так нормально друг друга понимаем! — заартачился тот и перевел на меня взгляд. — Говорю, каб-зда! Что тут не понятного?

Но Михей все же перевел. Я вздохнул и пожал плечами. Мне было все равно, что тут у них за… кабзда…

Завтра я сваливаю по своим делам.