(не)медведь по обмену

16

— Пойдем по чашечке кофе? — донеслось до меня из спальни, и через пару мгновений Маня выпорхнула в кабинет и уселась на кресло. — Что делаешь?

— Ностальгирую, — пожала я плечами и вздохнула.

На краю стола меня ждали несколько папок с документами, предоставленных Виктором, остальное было собрано в ноутбуке. Но мне было чертовски тяжело начать ворошить это все…

— Ладно, где тут у нас кофе? — сдалась я.

Стоило мне подняться, Маня оказалась у меня на плече:

— Пойдем по чашечке кофе? — повторила она.

— Да, пойдем.

Нет лучше прокрастинации, чем пойти попить кофе.

— Мань, а что ты еще можешь мне рассказать, а?

Но попугай, конечно, не ответил. А вот на кухне Маня оживилась. Перепорхнула на свой оборудованный в углу насест в виде дерева с игрушками и принялась что-то ворковать, временами почесываясь.

— Придет серенький волчок и ухватит за бочок! — доложила через время, глядя на улицу в окно.

— Однако, — впечатлилась я.

— Витя, перекидывайся волком, покатай! Покатай, Витя! Саночки! Саночки!

Я только головой покачала, но Маня, кажется, настроила свое внутреннее радио на волну саночек, глядела в окно и все предлагала Вите перекинуться в волка. Я даже несколько раз замирала, чтобы убедиться, правильно ли я слышу.

— Маня, Витя — не волк, — обреченно вздохнула я.

— Волк — тоже человек, — весомо возразила она.

— Ты — сказочница, Маня.

Тут в окне и правда нарисовался Виктор, и Маня принялась снова и снова предлагать Вите саночки. Но, стоило ему зайти, угомонилась и придирчиво на него уставилась:

— Вите надо выйти?

— Привет, Манечка, — усмехнулся он. — Что, отжигает?

— Развлекает меня, да, — улыбнулась я.

Чем дольше Маню слушаешь, тем меньше ее голос кажется похожим на мамин, и это радовало.

— Я готов вести вас к бинтуронгу, — возвестил Виктор и потер ладони будто в предвкушении. — Пойдем?

— Пойдем.

Маню было решено оставить в кухне. Она нахохлилась, раздулась шариком и затихла на своем дереве. А меня Виктор повел расчищенной в снегу тропой мимо жилого корпуса к хозяйственной части приюта. Все же чистота и организованность всего тут поражали. Молодцы они какие. Ничего у них не валяется, нигде нет мусора — все белым бело и залито солнцем, как в сказке. Я вошла внутрь небольшого теплого ангара и прошла за Виктором через большое помещение к двери.

— Вот тут он. Не боишься? — уточнил он, берясь за ручку.

— Ну, как сказать?.. — замялась я. — Но открывай уже.

За дверью взгляду предстало небольшое помещение, в котором вкусно пахло сеном. Бинтуронг спал в пышном стоге оного, спрятав нос прямо как кот своим большим хвостом. Изобилие еды в мисках и всяческих лакомств приятно поражало.

— Как он сегодня? — спросила я, переступая порог.

— Вроде бы доволен. — И Виктор осмотрелся. — Тут ему, конечно, тесновато, но тепло, уютно… Ему вроде бы нравится.

На это предположение медведь приоткрыл глаза и поднял голову.

— Какие у него усы, — восхитилась я и сделала шаг вперед. — Привет…

Зверь настороженно фыркнул и всем видом дал понять, что на контакт идти он не собирается.

— Слушай, жалко его. У него, видимо, жизнь совсем не задалась, — тихо предположила я. — Я столько видео о них посмотрела, но ни на одном не видела, чтобы этот медведь был таким недружелюбным. Может, он приехал сюда на реабилитацию? Или от него отказались? Может, есть какая-то переписка о цели его приезда? Вдруг он болен?

— Нет, документы о его здоровье у меня есть.

— Но, может, все же осмотреть его? У вас должен быть внештатный врач. С ним что-то не то… Пригласи, пожалуйста, врача как можно быстрее.

Медведь недовольно заворчал.

— Не хочешь врача? — осторожно обратилась я к зверю. — Ну, а чего ж ты тогда такой грустный?

Медведь насупился и отвернулся, демонстративно поворачиваясь ко мне попой. А мне стало его дико жаль. Он же совсем один. Без семьи, друзей. А, может, его не приняли свои же из-за белой шерсти? И он такой обозленный из-за одиночества?..

— Анна, он… может переживать стресс, все же климат совсем другой, — предположил Виктор, присев на корточки рядом с медведем. — Эй, Белый Клык, может, хочется тебе чего, а?

— Может, ему нужна пара? — предположила я.

Медведь на это то ли чихнул, то ли фыркнул.

— Ну, пара-то нужна всем, но чтобы так из-за этого расстраиваться?.. — с сомнением поморщился Витя.

Медведь больше не реагировал на нас, убеждая меня все больше в том, то с ним что-то не так. А мне нестерпимо захотелось вдруг его коснуться и утешить, сказать, что все наладится и он теперь в хороших руках…

— Может, его все же забрать в дом?..

Тут он вдруг издал странный звук, похожий на какое-то слово, но тут в ангаре послышались быстрые шаги, и в двери заглянул Евлампий:

— Там у наших ворот представители службы экологии, — сообщил он и сурово посмотрел на Виктора.

Тот стремительно помрачнел и перевел взгляд на меня:

— Ань, останьтесь тут, мы все выясним…

— Почему? — растерялась я. — Я же тут теперь за все отвечаю…

— Лучше им пока об этом не знать, — возразил Виктор, — эти ребята — наша заноза в заднице, воспользуются вашей неосведомленностью, а с нас им взять нечего. Пускать их сюда пока нельзя.

— Не думаю, что это имеет смысл, — возразила я решительно. — Я все равно по документам ответственное лицо…

— Пока вас тут нет, у нас есть месяц на то, чтобы собрать их липовые претензии и устранить. А то, что они их уже насобирали — вне сомнений. Не любят они нас тут, потому что на лапу не даем принципиально. — Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Давайте так. Мы с ними встретимся. Выясним, с чем пожаловали. И потом вместе все обсудим. Я не думал, что они заявятся так быстро.

— Стервятники, — вставил Евлампий неприязненно. — С ними переговоров не ведут.

Я напряженно вздохнула.

— Ладно, — согласилась нехотя. — Но мне нужна будет вся информация, чтобы решить, как правильно поступить.