Неминуемая любовь для ректора Амальгамы

Глава 4

Я нагнала ректора, когда тот мило беседовал с берёзами в северном саду, он стоял близко к коре, его ноздри расширялись, будто пытались есть запах. Меня насмешила эта милая сцена, я уже замечала, что Теренс обожает древесные ароматы. Мужчина обернулся, услышав мои шаги, довольно кивнул и махнул рукой, призывая следовать за ним.

— Как тебе твоя команда? — Теренс склонил голову ко мне, будто намеревался спросить об этом тайно, но деревья отозвались любопытным шелестом, услышав его вопрос.

— Отличная, — я заговорщицки посмотрела на него, он знал о проделках с пророчеством, — надеюсь, мы победим.

Его карие глаза сверкнули в холодном свете солнца, на губах заиграла нежная улыбка. Он непонятно счастливо вздохнул и отвернулся, рассматривая дорогу впереди. Мы петляли по тонким искусственным тропинкам, а затем вынырнули в пустое серое пространство травы и врат. Это поле относилось к территории академии, но было самым отдалённым, поэтому нам с ним никто не помешает.

— Как твои успехи?

Его голос приобрёл характерные нотки преподавателя, стремящегося проверить прилежность своего адепта. Я выдохнула, где-то в груди билось моё настоящее сердце, а рядом с ним покоилось мантийное, работать с которым я и училась.

В нашем мире амальгамец может обладать тремя признаками Мантии. Поступая сюда, я думала, что способна использовать только свои ладони с изменяющимся рисунком, чтобы подбирать ключи для врат, а также ртутные сосуды, накапливающие междумирную энергию для пророчеств. В моей анкете в графе магии стояло «путник-энергик», соответствующе с признаками — ладони и сосуды.

Но после первого медицинского исследования в этой академии меня вызвал Теренс, рассказав, что я обладаю и третьим признаком — мантийным сердцем, сгустком ртутных сосудов, и мышц под основным сердцем, позволяющим без вреда для здоровья находиться в Мантии — пространстве между мирами. Чем глубже мантийник забирается туда, тем сильнее должно быть его второе сердце, чтобы отравляющий ртутный туман не причинял вреда.

Почему в моей прошлой академии сердце не обнаружили? Возможно, не сочли нужным искать, все мантийники чаще всего гордятся вторым сердцем и спешат рассказать об этом признаке сами. А я молчала, не ведая о своих дополнительных способностях.

— Я его ощущаю, — тихо ответила я, отчего-то смутившись, — ты говорил, что это уже хороший знак.

Теренс кивнул и неожиданно развернулся ко мне, тёплые ладони опустились на мои плечи, а большие пальцы нащупали особо крупный ртутный сосуд на шее, напрямую связанный с мантийным сердцем. Я спокойно смотрела на ректора, он прищурился, будто видел сквозь мою грудь, блики солнца разбегались по щекам и носу из-за шевелящихся от ветра волос. Губы с тонкими трещинками были спокойны, и я поддалась вперёд, так хотелось ощутить их тепло.

— Нет.

— Отлично.

Одновременно сказали мы и отошли друг от друга, я сжала рот, надеясь, что он не услышал моего возгласа. Каждую встречу с ним я старалась контролировать свои порывы и верила, что Теренс не слишком устал от них. Через два месяца обучения в этой академии именно он пригласил меня на личные занятия для развития мантийного сердца. Сначала хотелось отказаться, чтобы не усиливать свои запретные чувства к ректору.

Но я всё-таки совершила эту единственную ошибку, позволила себе хоть раз поддаться желаниям.

— Я чувствую, что твоя мантийная энергия уже понемногу проходит через него. Это действительно хорошо, значит, тело начало осознавать, что у него есть второе сердце. Осталось научиться запускать его.

Теренс обладал всеми тремя признаками, я взглянула на его изящные руки, рисунок ладоней сейчас был непонятным, с толстыми и тонкими линиями, но я не раз видела, как он молниеносно подстраивает их под ключ врат. Настоящий выпускник Охраны врат, — на этот факультет возможно поступить только, если ты и путник и энергик и мантийник, — идеальный амальгамец.

И Теренс был безупречен во всём, забирая всё моё внимание.

Железное напряжение между нами расплавилось, когда я опустила взгляд, Теренс расправил плечи, прочистил горло и пошёл дальше. Мы миновали самые первые активные врата, через которые изредка выходили адепты из отдалённых городов нашего мира. Серо-серебристые треугольники, прямоугольники, круги и овалы сверкали в свете белого солнца, так похожего на луну. Я перешагнула широкий ртутный ручей, изливающийся прямо из пространства ближайших врат.

Трава поля была жухлой и серой, прекрасный берёзовый сад остался позади, на этом бледном пейзаже Теренс выделялся своей чёрной спортивной формой, а я, как фиолетовый цветок, плыла рядом с ним в платье. Наши тренировки проходили всегда в спокойствии, поэтому я не переживала, что мне придётся по-настоящему драться или пытаться спастись от чего-то во вратах. Этим занимался мой учитель.

— Эти, — Теренс указал на наклонённый прямоугольник, — вчера их проверял, никаких тварей.

Я кивнула, искрящаяся рамка состояла из сотни тонких серых листов, собирающихся в мембрану, и чем ближе к центру, тем больше расстояния было между перепонками, а пустое пространство заполнял густой и живой туман. Я положила свою сумку рядом с ними, Теренс повторил за мной, но на всякий случай повесил на пояс массивный железный меч.

— Что тебе необходимо сделать?

Мысли забегали в голове, судорожно собирая по углам все нужные мне воспоминания. Уже несколько занятий я пыталась это сделать, но на прошлой встрече Теренс понял, что я даже не ощущаю второе сердце. Его домашнее задание я выполнила, теперь предстояло повторить всё остальное.

— Я должна распространить свою мантийную энергию по всему телу, — замедляя дыхание, я смело всмотрелась в глаза Теренса и сбилась, увидев в его взгляде восхищение, — а затем, как бы это сказать, — уже тише прошептала я, — нужно отключить своё основное сердце.

— Ты должна прервать поток междумирной энергии, связанный с ним, — мягко поправил мужчина, подходя ко мне, он ласково провёл рукой по моим волосам, оставив ладонь на плече, — давай.