Немного справедливости

Немного справедливости

Немного справедливости

 

Водяной плеснул хвостом. Грошика окатило волной вонючей воды. В лицо шлёпнулся комок донного ила вперемешку с водорослями.

Грошик зарычал, заплевался. Перехватил боевую косу (деревянная рукоять скользила, проклятый торговец, содрал сорок монет!) и сильно ткнул — наугад.

Водяной завертелся, колотя плавниками. В волнах мелькнула его туша, блестящая, зелёная в чёрных разводах, с наростами ракушек.

Девица, пригожая дочка старосты, тонко завыла, давясь слезами. Она торчала на отмели, в десяти шагах от берега, вся потная в своей кацавейке. Местного парня, что давеча вызвался показать дорогу от села к омуту водяного, Грошик отослал обратно. Когда работает монстробой, зевакам лучше отойти.

Он ударил снова, на этот раз точнее, туда, где угадывалась голова чудища. Вода вскипела, забурлила, на поверхности показалась патлатая башка. Мотнулись змеи зелёных волос, в лицо человека полетела новая порция водорослей.

Грошик размотал сетку. Сплетена на заказ, обошлась страшно сказать во сколько. Ничего, нынешний случай всё окупит. Клиент — сельский староста — не стал скупиться, пообещал за избавление от гада кругленькую сумму. Ещё бы, ни воды набрать, ни рыбу половить, а уж про испорченных да похищенных девок и говорить нечего. Вон, одна стоит, сопли на кулак наматывает. Кацавейкой прикрылась.

Он метнул сетку. Тонкий свёрток легко развернулся, свистнули тяжёлые свинчатки по краям.

Вода вспучилась пузырём, на этот раз над поверхностью показались голова и плечи. Чудище вертелось, било хвостом, брызгало тиной. Монстробой подступил ближе, с трудом выдирая ноги из донного ила. Ага, попался! Сеть натянулась, тонкие прочные нити глубоко врезались в тело водяного.

Сквозь ячейки просунулись тонкие, жилистые зелёные руки, мелькнули растопыренные перепончатые пальцы, вцепились в шею Грошику. Тот захрипел, попытался вырваться.

Боевая коса скользнула, вырвалась из руки, отлетела в сторону, косо воткнулась в ил. Проклятая рукоятка, чёртов продавец.

Грошик зарычал сквозь зубы, сложил пальцы в магический знак. На, получи! Водяной вскрикнул, от его мокрой бороды пошёл пар. Знак Ааргх — это тебе не пустяк. Кошель монет городскому магу.

Другой рукой монстробой вытянул из ножен кинжал. Блестящее лезвие, всё в рунах, наборная рукоять — красота. Удар, остриё скользнуло по округлому скользкому боку. Отлетели сковырнутые ракушки.

За спиной завизжали, тонко, пронзительно. Раздался топот, плеск. Девица кинулась на выручку герою.

Чавкнул ил, изогнутое лезвие мелькнуло в воздухе, едва не отхватив Грошику нос, вонзилось в сетку.

«Стой!» — хотел крикнуть монстробой, но не смог — мешали сжатые на горле перепончатые пальцы. Сеть жалко, порвёт, дурёха.

Хрустнуло, треснуло — порвала.

Водяной рванулся, разжал хватку. Раздался жуткий треск, Грошик потерял равновесие и окунулся с головой.

Он забарахтался, пуская пузыри, чудом не упустив кинжал. Девица, рухнувшая всей тяжестью сверху, дрыгала ногами. Он получил пяткой в лоб, поднырнул ко дну, заскрёб пальцами, загребая липкую грязь. Оторвался от бурлящего водоворота тел и вынырнул.

Картина открылась удручающая. Водяной держал глупую девку, в зелёной руке его, схваченная посередине древка, была коса Грошика. Лезвие опасно качалось у самой шеи перепуганной жертвы. Девица хлопала глазами, по-рыбьи разевая рот.

Чудище широко ухмыльнулось, в лягушачьей пасти блеснули редкие острые зубы.

Грошик нерешительно поднял кинжал. Сетка, распаханная лезвием его боевой косы, болталась на покатых плечах водяного, как плащ. Было хорошо видно бочковидную грудь, всю в поросли ракушек, и объёмистое брюхо. Внизу угадывался мощный хвост.

Грошик затоптался, с трудом переступая в липкой жиже. Поднял руку, заранее сложив пальцы в магическом знаке. Рунный кинжал, предмет законной гордости монстробоя, сейчас казался ему маленьким, как зубочистка.

— Что, так и будем стоять? — вдруг сказал водяной. Голос у него был хриплый, с побулькиванием в конце слов. — Тыкай в меня своим ножиком, малец. А я девке горлышко, хе-хе, перережу.

Дочка старосты тонко завыла, задёргалась. Водяной прижал её к брюху.

— Не смей! — хотел грозно крикнуть Грошик, но позорно пустил петуха. — Не смей её трогать!

— А что ты мне сделаешь? — спросил водяной. — На куски порежешь, псам бросишь? Знаю, слыхал. Много раз.

Монстробой замялся. Нелепый получался разговор.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, грозно взмахнув кинжалом. Надо сходить, привести подмогу. Кого-нибудь с дрекольём. Или хоть с одним колом.

— Нет, не уходи! — девица завизжала так, что даже водяной вздрогнул, заплескал хвостом. — Не уходи, спаситель мой! Ты уйдёшь, он меня на дно утащит, слопает, костей не остави-ит...

Она зарыдала в голос.

— Да, нехорошо получается, — заметило чудище. — Денежки ты у старосты ещё не взял? За мою шкуру?

Грошик остановился. Деньги. Двести монет, обещанные старостой за убийство водяного. Он мог бы выплатить часть кредита, взятого под покупку оружия. Маг, продавший заклинание, взял плату вперёд, и взял немало. Грошик вспомнил жуткие истории о тех, кто задолжал банку, и поёжился.

— Селяне, чай, обрадуются, — продолжал водяной. — Вон, скажут, идёт герой, штаны горой. Без оружия, без девки, зато гордый.

— А ты что предлагаешь? — огрызнулся Грошик.

Возвращаться страшно — сельчане во главе с безутешным отцом-старостой с него самого шкуру спустят. Смолой обмажут, в перьях изваляют, и на кол... Нет, назад нельзя никак. Куда же теперь — без оружия, без денег?

— Давай так, — булькнул водяной. — Я отпускаю девку с тобой, ты идёшь к старосте, и говоришь, что прибил меня. Она подтвердит. Потом возвращаешься, и отдаёшь мне свою награду. А я тебе — твои вещички. По рукам?



Таня Финн

Отредактировано: 28.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться