Немного странный

Глава вторая

Стёпа Лесников покинул стены детского сада четыре года назад, а семья Лесниковых переехала в другой район их города ещё раньше: почти год Степана привозили в прежний детский сад издалека, потому что ребёнку и так предстояла адаптация к школе, и лишних стрессов родители абсолютно верно решили чаду не добавлять.

Теперь Нина отчётливо вспомнила Антона Валерьевича. Она и жену его, Анну Николаевну, высокую яркую брюнетку, помнила очень хорошо. Родители Степана были одной из самых красивых супружеских пар, какую когда-либо встречала Нина. К тому же, они были очень активными, особенно, мама.

Анна Николаевна была казначеем, председателем родительского комитета и вообще, вечным двигателем. Нина давно работала в детском саду и хорошо знала, какое это грандиозное везение - когда есть родители, на помощь и участие которых можно рассчитывать.

Пожалуй, родители того выпуска были одними из самых ярких и активных. Группа постоянно собиралась на внеклассные мероприятия. Воспитатели при помощи родителей организовали квесты, походы, спортивные состязания, экскурсии, разбили цветник около детского сада и даже посадили саженцы елей. А во всех мероприятиях, проводимых на уровне всего сада или даже района, воспитанники Нины и их родители стабильно брали призовые места.

Антон Валерьевич запомнился Нине тем, что, в отличие от многих отцов, всегда принимал активное участие в жизни группы. А ещё он всегда готовил на костре солянку, когда они с группой выбирались в походы, и катал всех желающих на квадроцикле. Солянка авторства Антона Валерьевича была фирменным блюдом в таких походах, и её ждали все - и взрослые, и дети.

Вот только... Что же с ним стало?! От пышущего здоровьем молодого мужчины осталась в буквальном смысле слова половина. У Нины тяжело и больно сжалось сердце.

- Простите, пожалуйста, Антон Валерьевич...- виновато пробормотала Нина.

- Всё хорошо, Нина Альбертовна, не переживайте! Меня сейчас многие не узнаю́т.

Нина повела плечами: в тени у леса дул довольно неприятный ветерок.

- Замёрзли? - Антон заметил жест Нины. - Давайте вернёмся на участок.

Они повернули и пошли по тропинке в сторону ограждения. Оказалось, что Лесниковы купили участок почти рядом, на той же улочке, через две делянки от участка Нины. Прежних хозяев того участка Нина почти не знала, на дачу они наведывались редко, хотя домик сам по себе у них был лучше, чем на участке у Нины. Рядом с участком Лесниковых стоял чёрный "Дастер".

- У вас давно здесь участок? - спросил Антон, оглядев "владения" Нины.

- Всегда, - улыбнулась Нина. Она полностью оправилась от первоначального испуга. - Родителям выделили этот участок незадолго до моего рождения, а мне тридцать девять стукнуло не так давно. Потом мама и папа уехали на родину отца, в одно из сёл, им достался дом бабушки и дедушки. А участок достался мне.

- Я у себя на участке уже всё сделал на сегодня. Давайте, помогу вам? Вижу, вы одна приехали.

- Да мне тоже осталось только прошлогоднюю ботву и листья сжечь, но я останусь до конца, буду ждать, пока всё прогорит.

- А вы на чём приехали? На автобусе?

- Я, если честно, вообще пешком пришла. Решила, что к лету нужно быть в тонусе и в бодрости.

- За вами приедут?

- Это вряд ли. Супруг сегодня... на важном мероприятии.

- Тогда я, с вашего позволения, вас дождусь и подвезу. Дело-то к вечеру; мало ли, кто тут ещё может появиться. Сейчас ведь времена шашлычные настают, а сегодня суббота. Сами понимаете, люди в подвыпивших компаниях бывают разные.

- Ну не знаю даже, Антон Валерьевич, следует ли так злоупотреблять вашим временем... - замялась Нина.

- Ничем вы не злоупотребляете, нормально всё. Я никуда не тороплюсь.

Странно, конечно, то, что семейный человек никуда не торопится в субботу, хотя, с другой стороны, сама Нина тоже семейный человек, и тоже не торопится. Скорее, наоборот...

Антон Валерьевич разжёг костёр на участке Нины, потом сходил к себе, закрыл всё, и вернулся. В руках держал большой термос и пакет с сухарями.

Нина и Антон сели на скамейку, глядя на то, как огонь поглощает остатки прошлого дачного сезона. Термос оказался какой-то хитрый, сразу с двумя стаканами.

- Чай ромашковый, - сообщил Антон Валерьевич. - Будете?

- Давайте, - кивнула Нина. - Ромашка, кажется, полезна абсолютно для всего.

- Это точно, - согласился Антон. - А сухари будете? Я сам сушил, таскаю с собой на перекус.

- Буду. Что-то я о провизии не позаботилась. Решила, что если одна на дачу пойду, то не проголодаюсь.

Некоторое время они активно хрустели сухарями.

- Что, Нина Альбертовна? - спросил Антон, заметив, как Нина улыбается.

- Вспомнила одну из любимых книг своего детства, "Там, за передним краем". Про девушек-снайперов времён Великой Отечественной войны. Там героиня сидела в укрытии, грызла сухарь и размышляла о том, что он хрустит очень громко, и наверно, даже у неприятеля слышно.

- Не читал такую книгу. Читал "А зори здесь тихие..." Бориса Васильева.

- Я и её читала, но уже будучи взрослой.

Нина посмотрела в задумчивое лицо Антона Валерьевича. Глаза у него... Как на иконе, другого ничего на ум не приходит. Огромные, ясные; взгляд строгий, добрый, но немного отвлечённый, погруженный внутрь.

Раньше Нина как-то не приглядывалась к Антону Валерьевичу, воспринимала его в целом, и в тандеме с Анной Николаевной. Они были всегда весёлые, активные, с хорошо поставленными голосами. А Степана, хоть он и был единственным ребёнком в семье, не избаловали. Умный был воспитанник, адекватный, без подхалимских замашек, и других ребят никогда не сливал.

- А мне необходимо дробно питаться до восьми раз в день, вот и таскаю с собой теперь постоянно перекус и ромашковый чай.

- Простите за нескромный вопрос, Антон Валерьевич... - начала Нина, но не знала, как продолжить.

- Вы по поводу моей внешности? - улыбнулся Антон. - Я сейчас ещё очень даже. Хорошо, что вы не видели меня два года назад.