Немножко женаты

Глава 10. Рита

Домой возвращаться было страшно. И дело не в том, что улицы тонули в темноте, а в душу закрадывалось дурное. Скорее я просто не могла поверить, что пошла навстречу такому, как Мирон. Самовлюбленному самцу, которого не интересовало ничего, кроме развлечений.

Не знаю, что там у них приключилось в семье, конечно. Но все выглядело странно. По правде говоря, не до конца поверила Селезневу, посчитав, что в чем-то точно скрывался подвох. Осталось лишь понять в чем. И начать жить снова спокойно.

Вот только о последнем можно было лишь мечтать. Вместе с Мироном в мою жизнь ворвались вихрем перемены, все закрутилось в таком водовороте, что голова шла кругом.

– Ну и где ты пропадала? – первое, что я услышала, переступив порог.

Глупо было надеяться. Раз в окнах не горел свет, значит, бабуля спала. Как бы ни так! Это, кажется, не про нашу вообще.

– Я была… – замялась в коридоре, не зная, что сказать. Ну не правду же?!

Укоризненно взглянула на сестрицу, которая выглядывала из-за бабулиной спины. Спасибо, вот так и рассчитывай на родного человека!

Дашка затушевалась, развела руками, мол, прости, и снова спрятала нос.

Вздохнула, а что еще оставалось? Надо было собраться, прежде чем говорить.

– Я воспользуюсь статьей пятьдесят первой, – широко улыбнувшись, выдала, пройдя мимо.

– Не поняла, – повернулась ба к Дашке, хлопнув ресницами. – Это что сейчас было?

– Она нас продинамила, – послышалось бурчание сестры, видимо, той тоже не терпелось услышать подробности, но, увы.

Условия сделки разглашению не подлежали.

Эти двое еще какое-то время перешептывались в коридоре, недовольно бормотали, но в итоге, кажется, поняли, что толкового ответа все равно не дождутся.

– Ритка, – прошептала Дашка спустя полчаса, уже лежа под одеялом. – Ну как? Вы уже целовались?

– Типун тебе на язык, – протараторила я, едва не погрозив ей кулаком. – Чтоб я? Да с Селезневым? Ни за что, – отчеканила, заливаясь краской.

Даже представлять не хотела, а как это? Что при этом чувствовала бы? Порхали бабочки бы в животе или нет?

– Зря, – натягивая одеяло до подбородка, с грустью произнесла Дашка. – Он милый.

– Стоп, – приподнялась я на локте, всматриваясь в противоположный угол комнаты. – Ты еще недавно утверждала, что он животное.

– Допустим. Все могут ошибаться, – проворчала сестренка. – Ты подумай насчет него, такое добро пропадает.

– Не волнуйся, – выдохнула я, – такое добро явно не утонет.

Дашка еще немного пыталась найти хорошие качества у Мирона, но дальше трех пунктов дело не пошло. Потому выдохлась быстро и, похоже, уснула. Зато у меня сон не шел. Думала и думала, пока голова не разболелась. В основном мысли были заняты ненавистным Мироном, но также место там нашлось и Артему, и директору школы, куда завтра я должна была идти, и учебе…

Кстати, Селезневу надо было сказать все же спасибо. Он, как и договаривались, на это время забыл обо мне. По крайней мере, мне так казалось поначалу. Но потом все вышло из-под контроля. Наверное, если бы не разговор с директором школы о поведении Даши, я и не пришла бы к той мысли, что сделала с Мироном все правильно.

Но после того как мне в лицо бросили, что Дашка дает сдачи всем, кто обижает ее, называя нищей, замарашкой, нелестно отзывается о нашей семье, заявляя, что родители нас оставили, словно мы котята в картонной коробке, я поняла одно – никому не позволю так унижать свою семью. Пусть мы и небогаты, живем с бабушкой, но ни я, ни сестра не заслужили такого отношения.

Я установила с Селезневым четкие границы. К счастью, он вроде все понял, хотя всячески и пытался как-то зацепить. Возможно, не нарочно, просто по привычке, но я обдавала холодом, делая вид, что вообще его не замечаю.

Но, к сожалению, продлилось это все пару дней.

– Ты чего такой взъерошенный? – пригладив ладонью челку Васьки, поинтересовалась я.

– Утомился, – фыркнул он, поправив очки. – Селезнев твой провел ликбез, понимаешь ли?

– В смысле? – кажется, мои глаза округлились. Либо я не понимала, либо Кузьмин путал.

– Чего он ко мне прицепился? Заявил, чтобы держался от тебя подальше. Не пойму, у тебя же на лбу нет надписи, что ты принадлежишь этому мажору.

– Вась, – взмахнула я рукой, пытаясь, чтобы он выдохнул, а децибелов стало в его голосе поменьше.

Не хватало еще, чтобы остальные услышали то, чего не следовало. Сплетен мне лишь недоставало для полного счастья.

– Знаешь что, Киселева, – раздув ноздри, пробормотал Кузьмин, – сама разбирайся со своим ухажером. Между прочим, его вон декан вызвал. Может, отчислят, – ехидно произнес Васька.

Закинул за плечи рюкзак и потопал к выходу, а я так и осталась стоять в коридоре, не понимая, что это сейчас было.

Зря, конечно, осталась. Надо было брать ноги в руки и бежать из универа. Но… сама виновата, либо это какой-то злой рок.

– Киселева, в деканат, – послышался знакомый голос методистки, заставивший меня вздрогнуть.