Немой мир. Падшие и обречённые

Глава 5

Глава 5.

Скажите, если бы вы встретили ночью на улице сногсшибательного парня на вид не больше двадцати пяти лет (именно НЕ больше), который истекает кровью от ножевых ранений, то догадались бы, что он - бессмертный падший ангел, а тот, кто напал на него - его кровный сын? Я как раз не догадалась.

         Эту новость сообщил мне Анаэль после того, как мы пришли в подвал дома номер десять и не обнаружили там моей маленькой сестрёнки Аври. С того момента прошёл уже целый день, но я всё ещё не могу принять и обработать полученную информацию. Её отняли у меня из-за того, что я помогла «пернатому» встать на ноги и оправиться после той ужасной ночи. Вот такая расплата за помощь! Сейчас я сижу на кухне, гипнотизируя воду в любимой оранжевой кружке. Со стороны, наверное, неприятное зрелище: неестественное, напряжённые положение тела, на котором странными лохмотьями свисает серая, потрёпанная майка; подогнутые под себя ноги, сложенные в позе «лотоса» на стуле; поникшие плечи; руки, которые трясутся сами по себе; красные, опухшие глаза и нос; влажные щёки, по которым каждый час текли новые потоки слёз; достойным завершением стали сутулая спина и кружка-Мурка.

- Ты всё ещё здесь? – пробасил он с конца кухни.

         Не отрывая взгляда от воды, киваю. Шарканье нарушает тишину, в которой я провела должно быть уже несколько часов или даже весь день – не знаю точно. Анаэль лёгким движением берёт стул и ставит его рядом со мной.

- Кажется, когда я уходил, то просил тебя выспаться, - недовольным, но каким-то милосердным голосом обращается он ко мне. – Почему ты не в кровати?

- Не хотела.

         Слабый тон поражает меня до глубины души. Это не мой голос… по крайней мере, я никогда таким не говорила до этого. Тёплая, чужая, на удивление уверенная рука накрывает мою трясущуюся ладонь, и от смены картинки перед глазами, я поднимаю голову и смотрю на Анаэля. А затем неожиданно даже для себя разражаюсь абсолютно неадекватным смехом.

- Что? – непонимающе встряхивает головой он. – Чего ты смеёшься, женщина?

- Ты выглядишь…- начала было я, но внезапно смех срывается на отчаянный короткий взвизг.

         Я замираю. Мир резко становится каким-то чужим. Он теряет все свои краски и оттенки, покрываясь мрачной пеленой..., наверное, я схожу с ума. Душа рвётся на множество кусочков, а потом отчаянно пытается срастись обратно, будто понимая, что совершает ошибку. Сначала меня окатывает, словно водой, отчаянье, потом его сменяет пугающее равнодушие, а затем все чувства вытесняет неистовая, сильнейшая ярость. Нет, я точно схожу с ума.

- Дея, - ласковый голос прерывает внутренний спор и грубо отталкивает все эмоции на второй план. Я хотела и могла бы слушать этот звук вечность. Нежное прикосновение сильных пальцев к моему подбородку заставляет зрение вновь сфокусироваться.

         Мы всё ещё сидим на кухне. Тёплый и одновременно чужой свет придаёт всем предметам в комнате лёгкий жёлто-оранжевый оттенок. Я сижу на хрупком стуле, рядом со мной, прямо напротив возвышается рельефная фигура падшего ангела. Тень некого испуга омрачат его лицо, но в невероятных глазах можно заметить… облегчение?

- Нельзя так делать, - проговаривают его нежные на вид, идеальные, пухлые губы. – Ты должна бороться с этим.

- С чем? – онемевши бормочу я, с трудом выговаривая столь простые слова.

         Анаэль едва слышно усмехается, очевидно веселясь из-за моего незнания. Готова поклясться, если бы я не была в таком ужасном состоянии, граничившим с сумасшествием, то стала бы свидетелем рождения новой остроумно-колкой фразы в свой адрес.

- Дея, - серьёзный тон явно находится в полной дисгармонии с озорными проблесками. – Твоя сестра - Земной ангел. Ты жила с ней шесть лет и очевидно, что привязалась. Но видишь ли, когда ангел покидает своего, эм, наземного проводника, то у того начинается своего рода ломка. Люди сходили с ума от утраты своих небесных покровителей. Они пребывали в прострации годами, не замечая ничего вокруг себя. Или же испытывали съедающую изнутри депрессию, а концом в итоге становилось…

- Стоп, - перебиваю его я, чувствуя нарастающий гнев внутри. – Моя сестра- это моя сестра. У меня нет никакой ломки. Я страдаю, потому что люблю её! А не потому что у меня лишь какая-то иноземная привязанность, как ты говоришь.

         Анаэль отодвигается назад. Интересно, что его испугало: то, что я всё это проговорила чёрствым, «армейским» тоном, не приемлющим возражений, будто выковывая каждое слово из сверхпрочного метала или то, что я при этом сопроводила свою речь активной жестикуляцией, то есть хаотично размахивала руками как потерпевшая? Хотя без разницы. Всё это произвело сильное впечатление, а значит, что моя цель достигнута.

- Понимаю, - кивая, сдержанно соглашается он, находясь под впечатлением только что настигнувшего его мини-взрыва. – С сумасшедшими не спорят, верно? – его глаз вдруг заигрывающее подмигивает. Хватает же наглости! – Ты любишь её, это правда, но и ангельская привязанность тоже имеет место быть, поверь мне.

- Что-то я не наблюдаю у тебя ангельской привязанности по отношению к своему злобному сыну, - ядовито выдаю я, проигрывая в голове сотни реакций падшего.

         Но Анаэль сидит неподвижно. Я надеялась уколоть его этим, а он и глазом не моргнул. Досадно.