Немой мир. Падшие и обречённые

Глава 7

Глава 7.

Я открываю глаза. Взгляд упирается во что-то тёмное, твёрдое и, скорее всего, абсолютно бездушное. С каждой секундой мне становятся доступны новые ощущения, и вот уже щекой я чувствую мраморный, ледяной пол. Мышцы прорезает дикая, необузданная боль, скапливаясь где-то в спине и расходясь по телу тонкими, но столь опасными линиями. Я боюсь двигаться, боюсь подарить себе ещё более тяжкие мучения, поэтому продолжаю лежать и впитывать холод мёртвого камня. С каждым вздохом воздух обжигает горло, будто я вдыхаю вместо него кислоту. Будоражащие ум шорохи помогают понять, что слух тоже уже вернулся. Внезапно сознание пронзает едва уловимая мелодия, слова которой словно кто-то неизвестный высекает чем-то острым в памяти. Я прислушиваюсь к ней, стараясь осознать смысл, однако понимание никак не приходит ко мне.

«Они молчали больше сотни лет,

Их голоса не узнавал ныне живущий.

Лишь обречённый на погибель человек

Мог разобрать их стон во тьме ревущий.

Из дорогих, украшенных парчей

Струятся платья в пол, и на лице вуаль.

Они на бале тёмных дочерей

Выгуливают шёлковую ткань.

Спешат на этот странный бенефис,

Билеты раскупая в одночасье.

Заглядывают в зал из-за кулис,

Чтобы помыслить хоть на миг о счастье…»

         Каждая строка поникла внутрь меня, пульсировала в голове, и разлилась по телу. Голоса пели в унисон, как будто я стою на службе в церкви, но при этом кто-то специально переложил текст древней мелодии на современный лад. Постепенно звуки стали утихать, а потом и вовсе исчезли, оставляя после себя опустошённые мысли. Понимая, что дальше лежать нельзя, я осторожно приподнимаю голову.

         Как я и догадывалась, таинственная комната оказалась всё той же лабораторией, но вот только теперь вокруг меня нет ни души. С трудом переставляя руки, я зацепляюсь пальцами за край невысокого стола, и, упираясь ладонью в холодное железо, аккуратно встаю на ноги. Как раз тут-то мои глаза и обнаруживают его тело.

         Анаэль лежит на хирургическом столе, привязанный по рукам и ногам за металлические, серебряные длинные ручки - рычаги. Его глаза закрыты, но грудь неестественно напряглась и выгнулась, поэтому предположения на счёт того, что он спит, сразу же покидают меня. Одежда на мускулистом теле разорвана в нескольких местах и висит грязными лохмотьями. Очевидно, что он не сдался без боя. Но ведь Гадрел слишком слаб, чтобы одолеть своего отца – падшего война-предводителя, разве нет? Похоже, что Анаэль был прав, когда говорил: «Наама- это огромная неприятность для нас…».

         Я не раздумывая подхожу к столу и начинаю быстро отвязывать спящего парня от ручек, а затем, проклиная всё на свете, пытаюсь приподнять его.

«Разбуди его», - вдруг раздаётся голос в моей голове. НЕ МОЙ голос.

Резко развернувшись спиной к Анаэлю, я уже приготовилась увидеть ледяные и алчные глаза его сына, но всё ещё стою одна в этом холодном помещении.

- Кто здесь? – шёпотом спрашиваю я, понижая голос до едва уловимых тонов.

         Ответа не последовало ни через секунду, ни даже через несколько минут. Отчаянно молясь и, одновременно боясь, снова услышать таинственного помощника, я прислушиваюсь к каждому шороху, но не чувствую ничего, кроме биения собственного сердца. А что если на фоне всех этих приключений, никак не предназначенных для человеческого мозга и тела, у меня развилось какое-то психическое заболевание? Вдруг я сошла с ума от всей этой неразберихи? Это будет настоящий крах, ведь только я осталась у своей маленькой сестры, и если я выживу из ума, то ей некому будет помогать. Вздохнув, ещё раз разворачиваюсь к падшему, развязывая узлы не слушающимися пальцами. Анаэль, в отличии от меня, дышит ровно, будто, не волнуясь и не беспокоясь ни о чём.

- Правильно,- бурчу себе под нос. - Потому что он вечно либо спит, либо валяется без сознания. Настоящий воин.

«Не ругайся. Он не виноват в этом», - снова говорит кто-то.

         Как заведённая, я отворачиваюсь от тела падшего, ощущая себя уже полным неврастеником. Ощупывая глазами каждый предмет в комнате, вновь не замечаю ничего сверхъестественного (исключая, естественно, саму ситуацию со всеми этими ангелами, в которую я так нелепо влезла несколько недель назад).

- Лучше бы помог, - мой голос ворчливым скрежетом раздаётся по всей лаборатории и пропадает где-то в недрах темноты, – А не раздавал советы.

«Не могу, Дея. Наама сразу почувствует попытку материализоваться. Поэтому просто слушай меня и следуй указаниям».

         Только теперь уже пошарпанный, полумёртвый детектор моей памяти, отвечающий за узнаваемость голосов, распознал, наконец-то, обладателя этого ясного звука. Улыбка застывает на губах, и я ощущаю прилив необыкновенной радости, осознавая, что ангелы и вправду держат своё слово, по крайней мере, один из них точно.

- Как мило с твоей стороны, Рафаил, помогать мне в такую трудную минуту.

«Не мог ни прийти», - нараспев произносит он и, клянусь, если бы я могла видеть потоки этого голоса, то от них шёл бы тёплый, жёлтый свет, способный отогреть изнутри даже самую пропащую душу. – «Тем более, Анаэль нуждается в помощи, но на этот раз я окажу её чужими руками».