Немолодая для дракона

Глава 10

Нет родителей. Умерли, когда мне было двадцать. Я только попала в этот мир, как узнала, что я осиротела. Нет братьев, сестёр. Я — одинокая ветка на высохшем дереве. Друзей… нет. Все, кто пытался приблизиться, были отсечены хирургически точными манипуляциями моего «любимого» мужа.

Я была одна. Совершенно одна. В огромном, чужом, враждебном мире. Без гроша. Без голоса. Без будущего.

Амбросс ждал ответа. Он стоял рядом, как последний маяк в бушующем море.

Я опустила руки. Посмотрела на него. Мои глаза, наверное, были красными, опухшими, жалкими.

И я солгала. Самую глупую, самую отчаянную ложь, которая только могла прийти мне в голову.

— К родственникам, — просипела я своим новым, и звук был таким ужасным, что сама вздрогнула.

Амбросс замер. Он не поверил. Конечно, не поверил. В его глазах читалось: «Какие родственники? В каком измерении?»

Но он не стал спорить. Он просто кивнул, как будто принял мою ложь за чистую монету.

— Конечно, мадам, — сказал он мягко. — Но… не сейчас. Сейчас ночь. Дороги небезопасны. Даже для… поездки родственников. Выпейте чай. Подождите до утра. А я… я пока приготовлю для вас комнату. Хорошую. С видом на сад.

Он не дал мне возразить. Он просто развернулся и пошёл, оставив меня стоять посреди холла, с моей жалкой ложью и моим ужасным голосом.

Я смотрела ему вслед. И впервые за эту ночь… мне не было стыдно.Я чувствовала благодарность. За эту ложь, которую он позволил мне сказать. За эту комнату, которую он обещал. За этот передышку в моём личном апокалипсисе.

«Спасибо, Амбросс, — подумала я, глядя на его удаляющуюся спину. — Спасибо, что не стал спрашивать, где живут мои несуществующие родственники. Спасибо, что даёшь мне место, где можно спрятаться… хотя бы на одну ночь».

Я шла за Амброссом, как сонная тень. Каждый шаг давался с трудом — не от слабости тела, а от тяжести души. Мир стал чужим, тяжёлым, как мокрое одеяло. Горло ныло тупой, глухой болью — напоминанием о том, что я больше не могу петь. Что я - больше не я.

— Сюда, мадам, — тихо произнёс дворецкий, открывая дверь в комнату, которая могла бы стать декорацией для оперы о забытой королеве.

Огромная кровать с балдахином, шёлковые шторы, ковёр, утопающий под ногами… Всё говорило о роскоши, о деньгах, о жизни, которую я когда-то считала своей — пока не поняла, что была лишь украшением в чужой витрине.

Две горничные, как белые призраки, метались вокруг постели, расправляя простыни, взбивая подушки. Их движения были беззвучны, почти ритуальны. Они не смотрели на меня. Или, может, смотрели, но я была для них лишь ещё одной проблемой, которую нужно решить до утра.

— Мадам, — одна из горничных подошла ко мне с чем-то мягким и белым в руках, — позвольте предложить вам ночную рубашку. Леди Эштон всегда…

Я замерла.

Леди Эштон.