Немолодая для дракона

Глава 24. Дракон

Я сел обратно в кресло. Сжал кулаки. Пусть придёт. Я выслушаю. И снова выгоню. Я должен её выгнать. Потому что если я поверю… если я позволю себе поверить, что Эмма… живёт… где-то там, в этом мире теней… то я сломаюсь окончательно. Я не смогу её отпустить. Я буду цепляться за каждое её слово, за каждое появление… как утопающий. И я утащу её с собой. В эту бездну.

Дверь открылась.

Она вошла. Медленно. Осторожно. Как будто входила в логово зверя. И… она была права.

— Я… снова видела вашу дочь, — сказала она. Её голос был ужасен. Хриплый. Сломанный. Но в нём не было страха. Только… решимость.

Я не ответил. Я просто смотрел. Ждал. Готовый к отпору.

— Она просила передать вам… кое-что. То, что знает только она… и вы, — продолжала она. Её глаза… они смотрели прямо в мою душу. Не осуждающе. Не жалостливо. Просто… видели.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Как будто кто-то схватил моё сердце ледяной рукой.

— Что? — выдавил я. Почти неслышно.

Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Она стояла теперь так близко, что я чувствовал её дыхание. Чувствовал её боль. Её потерю. Её… силу.

— Тайная Пещера Улиток, — произнесла она. Чётко. Ясно. Без запинки.

Мир… взорвался.

Не снаружи. Внутри. В моей голове. В моём сердце. В каждой клетке моего тела.

Пещера Улиток.

Эти слова… они были нашими. Моим и Эммы. Никто больше. Никогда. Никто не знал. Никто не мог знать.

Я вскочил. Как будто меня ударили током. Я схватил её за руку. Не думая. Не контролируя себя. Мои пальцы, покрытые чешуёй, впились в её кожу. Горячие. Дрожащие.

— Откуда вы это знаете?! — прошипел я. В моём голосе не было ярости. Был… ужас. Глубокий, леденящий, животный ужас. — Это… это невозможно! Это знали только мы! Только я… и она! Никто больше! Никогда!

Я смотрел на неё. На эту женщину. На эту… чужую. И в её глазах я не увидел лжи. Я увидел… чудо. Последнюю, хрупкую нить, связывающую меня с тем, что я потерял. С тем, что я убил.

— Она сказала мне, — прошептала Аннабель. — Она сказала: «Скажи папе… что я люблю его. И… что я свободна. Пусть и он… будет свободен».

Свободна.

Слово, от которого у меня перехватило дыхание. Слово, которого я боялся больше всего на свете.

— Она… она действительно приходит к вам? — спросил я, и мой голос дрожал, как у мальчишки. — Она… счастлива?

— Да, — сказала она. Просто. Уверенно. — Она… светится. Она любит вас. Очень. И она… хочет, чтобы вы отпустили её. И… отпустили себя.

Отпустил себя.

Я кивнул. Медленно. С трудом. Каждое движение давалось с мукой. Потому что она была права. Я не отпускал. Я держал. Цеплялся. Как будто моё горе… было последней нитью, связывающей меня с ней. Если я отпущу… она исчезнет. Навсегда. И я… останусь один. Совсем один. В этой пустой, мёртвой клетке.